Глава 32
Счет нольБобби вышел из конторы вслед за Джекки и девочкой с каштановыми волосами. Казалось, он у Джаммера чуть ли не месяц и уже никогда не выполоскать изо рта привкус этого места. Идиотские маленькие глазки утопленных прожекторов смотрят с черного потолка, пухлые кубы сидений из искусственной замши, круглые столы, резные деревянные ширмы… Бовуар сидел, свесив ноги, на стойке бара, на серых блестящих коленях — юаровский дробовик, рядом — детонатор.
— Как вышло, что ты их впустил? — спросил Бобби у Бовуара, в то время как Джекки усадила девочку у стола.
— Это все Джекки, — сказал Бовуар, — она была в трансе, пока ты сидел во льду. Легба. Он сказал нам, что Дева на пути сюда с этим парнем.
— Кто он?
— С виду наемник, — пожал плечами Бовуар. — Солдат дзайбацу. Поднявшийся уличный самурай. Что с тобой произошло, пока ты был во льду?
Бобби рассказал ему о Джейлин Слайд.
— Лос-Анджелес, — задумчиво проговорил Бовуар. — Она все вверх дном перевернет, чтобы добраться до человека, который сжег ее дружка, но если брату нужна помощь — гуляй лесом.
— Я не брат.
— Думаю, в этом ты прав.
— Так, значит, мне не нужно пытаться прорваться к якудза?
— А что говорит Джаммер?
— Ни хера не говорит. Сидит там сейчас и смотрит, как твой «солдат» разговаривает по телефону.
— Звонок? От кого?
— Какой-то бледнолицый с протравкой. Ох и мерзкая рожа.
Бовуар поглядел на Бобби, потом на дверь, потом снова на Бобби.
— Легба говорит: соберись с духом и наблюдай… Слишком много неожиданностей и без Сыновей Неоновой Хризантемы.
— Бовуар, — сказал Бобби, понизив голос, — эта девочка… это она, та самая, которая была в матрице, когда я пытался…
Негр кивнул, пластиковая оправа снова сползла на кончик носа.
— Дева.
— Но что происходит? Я хочу сказать…
— Бобби, мой тебе совет: просто принимай все как есть. Для меня она одно, для Джекки, может быть, что-то иное. Для тебя — просто перепуганный ребенок. Полегче, не расстраивай ее. Она очень далеко от дома, а нам еще очень и очень далеко до того, чтобы выбраться отсюда.
— Ладно… — Бобби смотрел себе под ноги. — Мне очень жаль, что так вышло с Лукасом, друг. Он был… он был настоящий чувак.
— Пойди поговори с Джекки и девочкой, — отозвался Бовуар. — Я присмотрю за дверью.
— Хорошо.
Он зашагал по ковру ночного клуба туда, где Джекки сидела с девочкой. Ничего особенного, девчонка как девчонка, только какой-то голосок нашептывал, что она и есть та самая, единственная. Девочка не подняла глаз, и тут он сообразил, что она плачет.
— Меня схватили, — сказал он Джекки. — А ты попросту исчезла.
— Как и ты, — ответила танцовщица. — Потом ко мне пришел Легба…
— Ньюмарк, — позвал от двери в контору Джаммера незнакомец по имени Тернер, — иди сюда, разговор есть.
— Мне нужно идти, — сказал Бобби. Ему очень хотелось, чтобы девочка подняла глаза, увидела, как его зовет этот крутой самурай. — Я им нужен.
Джекки только сжала ему руку.
— Забудь про якудза, — сказал Джаммер. — Все гораздо сложнее. Ты отправишься в лос-анджелесский сектор и подключишься к деке этой крутой. Когда Слайд захватила тебя, она не могла знать, что моя дека зафиксирует ее номер.
— Она сказала, твоей деке место в музее.
— Что она, черт побери, понимает! — огрызнулся Джаммер. — Я знаю, где она живет, разве не так? — Приложившись, он убрал ингалятор назад в стол. — Загвоздка в том, что она тебя списала. Она даже слышать о тебе не захочет. Тебе придется достучаться до нее и сказать ей то, что она стремится узнать.
— И что же это?
— Что с ее дружком расправился человек по имени Конрой, — сказал высокий. Он полулежал в одном из кресел Джаммера с огромным револьвером на коленях. — Конрой. Скажи ей, что это был Конрой. И Конрой же нанял тех волосатых ублюдков, которые торчат снаружи.
— Я бы лучше попытал яков, — сказал Бобби.
— Нет, — отрезал Джаммер, — эта Слайд доберется до его задницы раньше. Яки сперва взвесят мой долг, перепроверят всю историю. А кроме того, я думал, тебе не терпится поучиться…
— Я пойду с ним, — сказала от двери Джекки.
Они включились.
Джекки умерла почти сразу же, в первые восемь секунд.
Он это почувствовал, испил до дна — и почти понял, что есть смерть. Он кричал, кружился, засасываемый в поджидавшее их жерло белого ледникового туннеля…
Масштабы туннеля были попросту непомерны, запредельны, будто вся кибернетическая мегаструктура какой-нибудь транснациональной корпорации разом обрушила свой вес на Бобби Ньюмарка и танцовщицу по имени Джекки. Невозможно…
Но где-то на краю сознания, как раз тогда, когда он терял его, что-то заскреблось… Что-то будто дергало его за рукав…
Он лежал ничком на чем-то шершавом и жестком. Открыл глаза. Дорожка, вымощенная круглыми булыжниками, мокрая от дождя. Он с трудом поднялся на ноги, пошатнулся и увидел дымчатую панораму незнакомого города, а за ней — море. Вот шпили — очевидно, какой-то собор, безумные ребра и спирали облицовочного камня… Он повернулся и увидел, как по склону к нему, разинув пасть, соскальзывает гигантская ящерица… Бобби прищурился. Зубы у ящерицы — из зеленой обливной керамики, и струйка воды неторопливо сочится по нижней губе из голубого мозаичного фарфора. Существо оказалось фонтаном с боками, выложенными тысячами фарфоровых осколков. Бобби резко обернулся, почти обезумев от близости смерти Джекки. Лед, лед… и внезапно промелькнула мысль: так же близко подошла к нему смерть тогда, в гостиной матери.
А здесь — странные извивающиеся скамейки, покрытые той же головокружительной мешаниной битого фарфора, и деревья, и трава… Парк.
— Экстраординарно, — сказал некто.
С одной из змеевидных скамеек поднимается мужчина. Серые волосы у него аккуратно подстрижены под ежик, лицо загорелое, и круглые, без оправы, очки увеличивают и без того большие голубые глаза.
— Ты прошел прямо насквозь, не так ли?
— Что это? Где я?
— В парке Гуэля — до некоторой степени. В Барселоне, если угодно.
— Ты убил Джекки.
Мужчина нахмурился:
— Понимаю. Пожалуй, я понимаю. И тем не менее ты не должен был оказаться здесь. Случайность.
— Случайность! Ты убил Джекки!
— Моя система сегодня излишне перегружена, — сказал человек, не вынимая рук из карманов свободного бежевого пальто. — Это действительно экстраординарный случай…
— Так нельзя! — сказал Бобби, глаза ему застилали слезы. — Нельзя. Нельзя так просто взять и убить кого-то, кто только что был здесь…
— Только что был — где? — Человек снял очки и начал протирать стекла безупречно белым носовым платком, который вынул из кармана пальто.
— Только что был жив, — сказал Бобби, делая шаг вперед.
Мужчина снова надел очки.
— Такого никогда раньше не случалось.
— Нельзя. — Еще ближе.
— Это становится утомительным. Пако!
— Сеньор.
Бобби повернулся на звук детского голоса и увидел маленького мальчика, затянутого в странный жесткий костюмчик, в черных кожаных ботинках на шнуровке.
— Удали его.
— Сеньор.
Мальчик чопорно поклонился, вынимая из темного пиджачка крохотный автоматический браунинг. Бобби заглянул в темные глаза под
