Мона прошла за ней в рабочую комнату Джеральда, где все было белым и по-больничному чистым. Она молча смотрела, как женщина взгромоздила Прайора в кресло наподобие парикмахерского — со всякими рычагами, кнопками и прочими причиндалами. Похоже, дело не в том, что она такая сильная, подумалось Моне, просто она знает, как и куда двигать свой вес. Голова Прайора свесилась на сторону, когда женщина закрепила его поперек груди черным ремнем. Мона начала было уже испытывать к нему жалость, но тут вспомнила Эдди.
— Что это?
Женщина наполняла белый пластиковый сосуд водой из хромированного крана.
Мона все пыталась это произнести, чувствуя, как под действием магика сердце норовит выскочить из груди. «Он убил Эдди», — пыталась сказать она, но ничего не выходило. Но потом, наверное, что-то получилось, поскольку женщина ответила:
— Ну, с него станется… если ему позволить.
Она выплеснула воду на Прайора — в лицо и по всей рубашке. Глаза его распахнулись; белок левого был целиком красным. Щелчок, между металлическими зубцами шокера проскочили белые искры, когда женщина поднесла их к мокрой рубашке. Прайор заорал.
Джеральду пришлось опуститься на четвереньки, чтобы извлечь Мону из-под койки. Руки у него были мягкие и прохладные. Мона никак не могла вспомнить, как она там оказалась, но сейчас кругом все было тихо.
— Ты пойдешь с Молли, Мона, — сказал Джеральд; он был в сером пальто и черных очках.
Ее начало трясти.
— Думаю, стоит дать тебе что-нибудь от нервов.
Мона вырвалась и отпрянула:
— Нет! Не прикасайся ко мне, черт тебя побери!
— Оставь ее, Джеральд, — сказала от двери женщина. — Тебе пора уходить.
— По-моему, ты сама не знаешь, во что ввязалась, — ответил врач, — но все равно — удачи.
— Спасибо. Будешь скучать по этому месту?
— Едва ли. Я все равно собирался уйти на покой.
— И я собиралась, — сказала женщина, и Джеральд ушел, даже слова не сказав Моне на прощание.
— Есть какие-нибудь вещи? — спросила женщина. — Собери. Мы тоже уходим.
Одеваясь, Мона обнаружила, что платье на ее новой груди не сходится, так что пришлось оставить его незастегнутым, поверх надеть куртку Майкла и до подбородка поднять молнию.
Глава 28
КомпанияИногда ему было просто необходимо постоять здесь, глядя на Судью, или присесть на корточки на бетонном полу возле Ведьмы. Время, проведенное с ними, будто удерживало память от перескоков, ставило преграду не самим рецидивам, а тому порой возникавшему у него ощущению, отрывистому, неотчетливому чувству, будто пленка памяти все соскакивает и соскакивает с катушки, ее зажевывает… и с каждым разом теряются, уходят частички пережитого… Так и теперь — он сидел, а автоматы делали свое дело, и наконец он заметил, что рядом с ним примостилась Черри.
Джентри остался наверху, на чердаке, с Образом, который он наконец уловил. Он все нес что-то об «узле макроформа». А потому едва выслушал то, что Слик пытался ему рассказать о доме, обо всем этом безлюдном месте и о Бобби Графе.
Так что Слик спустился посидеть перед Следователем в темноте и холоде, мысленно перебирая все операции по его сборке, и какие для этого потребовались инструменты, и где именно он откопал каждую из деталей, а потом Черри, протянув руку, коснулась его щеки холодными пальцами.
— Ты в порядке? — спросила она. — Я подумала, может, на тебя опять накатило…
— Нет. Просто иногда мне надо здесь посидеть.
— Но он подключил тебя к ящику Графа, да?
— Бобби, — сказал Слик, — его зовут Бобби. Я его видел.
— Где?
— Там, внутри. Там целый мир. Там есть серый дом, очень странный, вроде замка, и он в нем живет.
— Сам по себе?
— Он сказал, что Энджи Митчелл тоже…
— Наверное, он спятил. А она была там?
— Я ее не видел. Видел машину. Он сказал, что это ее.
— Последнее, что я слышала: она зависла в какой-то наркоклинике для знаменитостей на Ямайке.
— Не знаю, — пожал он плечами.
— Какой он из себя?
— Выглядит моложе. Кто угодно выглядел бы паршиво со всеми этими трубками и прочей дрянью. Сообразил, что Малыш Африка сбагрил его нам сюда с перепугу. Он сказал, что, если его придут искать, нужно подключить его к матрице.
— Зачем?
— Не знаю.
— Надо было спросить.
Он снова пожал плечами.
— Видела где-нибудь Пташку?
— Нет.
— Пора бы ему уже и вернуться… — Слик встал.
Пташка вернулся на закате, на мотоцикле Джентри. Темные крылья волос намокли от снега и мотались у него по плечам, пока он трясся через Пустошь. Слик поморщился: парень шел не на той передаче. Пташка поднимался по склону из расплющенных баков и нажал на тормоза как раз в тот момент, когда стоило дать газ. Черри охнула, увидев, как Пташка и мотоцикл распрощались друг с другом в воздухе. Мотоцикл на секунду завис, прежде чем, сделав сальто, рухнуть в нагромождение ржавых листов металла, составлявших когда-то одну из внешних построек Фабрики, а Пташка все катился и катился по зазубренному склону.
Почему-то грохота Слик так и не услышал. Он стоял рядом с Черри в укрытии на грузовой платформе без дверей, а потом — без всякого перехода — уже несся на разъезжающихся ногах по снегу. Пташка лежал на спине с окровавленными губами, рот закрыт путаницей шнурков и амулетов, которые он носил на шее.
— Не трогай его, — сказала Черри. — Может, сломаны ребра или внутри все отбито…
На звук ее голоса Пташка открыл глаза. Вытянул губы и сплюнул кровь и обломок зуба.
— Не шевелись, — сказала девушка, опускаясь рядом с ним на колени и переключаясь на не допускающий возражений тон, которому она выучилась в школе медтехов. — Возможно, ты ранен.
— Ч-черта с два, дамочка, — выдавил тот и с помощью Слика с трудом встал на ноги.
— Кровотечение, — сказала девушка. — Ладно, задница. Можно подумать, мне очень хочется тут с тобой возиться.
— Не достал, — сказал Пташка, размазывая по лицу кровь. — Фургон то есть.
— Это я вижу, — ответил Слик.
— Марви и ребята, они не одни, у них там целая компания. Слетелись, как мухи на навоз. Пара ховеров, вертолет… Все эти парни.
— Какие парни?
— Вроде вояк, но они не солдаты. Солдаты валяют дурака, ржут, когда начальство не смотрит. А эти не так.
— Копы?
Марви и двое его братьев выращивали мутировавшие псилоцибины в дюжине полузарытых в землю железнодорожных цистерн. Иногда они пытались варить примитивные амины, но их самопальная лаборатория то и дело взрывалась. Это были ближайшие, если так можно назвать, постоянные соседи Фабрики. В шести километрах.
— Копы? — Пташка выплюнул еще один кусок зуба и с ухмылкой пощупал десну окровавленным пальцем. — Да что Марви такого незаконного делают? И с каких это пор копы могут позволить себе столько барахла: новехонькие ховеры, новая «хонда»?… — Он хмыкнул сквозь пленку слюны и крови. — Я поболтался по Пустоши, поглядел на них в трубу. Они не из тех ребят,
