— Очень изысканно, — сказала по-японски англичанка, упаковывая покупку — вазу из позолоченной бронзы, инкрустированную грифонами.
— Полный кошмар, — прокомментировал по-японски Колин. — К тому же подделка. — Он растянулся на очень викторианской с виду софе, набитой конским волосом, закинув ноги на коктейльную стойку в стиле ар-деко, поддерживаемую двумя несущимися в полете алюминиевыми ангелами.
Продавщица добавила вазу к поклаже Дика. Это был одиннадцатый по счету антикварный магазин и восьмая покупка японки.
— Думаю, тебе пора делать свой ход, — посоветовал Колин. — В любую минуту Дик может позвонить в дом Суэйна и вызвать машину, чтобы забрали покупки.
— Хватит, наверное? — с надеждой спросил Дик из-за горы свертков.
— Еще один магазин, пожалуйста, — улыбнулась девочка.
— Хорошо, — мрачно ответил он.
Охранник замешкался, протискиваясь в дверь, а она тем временем загнала каблук в трещину на мостовой, которую приметила при входе.
— С вами все в порядке? — спросил он, увидев, что Кумико споткнулась.
— Я сломала каблук…
Проковыляв назад в магазин, девочка присела рядом с Колином на софу. Вокруг нее, желая помочь, засуетилась продавщица.
— Быстро снимай их, — посоветовал Колин, — пока Дик не положил покупки на мостовую.
Кумико расстегнула молнию на сапоге со сломанным каблуком, потом расстегнула на другом и сбросила оба. Вместо чулков грубого китайского шелка, какие она обычно носила зимой, ее ноги защищали тонкие черные каучуковые гольфы с жесткими пластиковыми подошвами. В дверях магазина она пригнулась и проскочила между расставленных ног Дика, но случайно толкнула его локтем в бедро, опрокинув охранника на витрину с гранеными хрустальными графинами.
И наконец Кумико свободна, продирается сквозь толпу туристов на Портобелло-роуд.
У нее очень замерзли ноги, но рубчатые пластиковые подметки давали великолепное сцепление — кроме как на льду, напомнила она себе, отряхивая с рук мокрый песок после того, как поскользнулась во второй раз. Колин отправил ее бегом по узкому проходу со стенами из закопченного кирпича…
Кумико крепче стиснула модуль.
— Теперь куда?
— Сюда, — сказал призрак.
— Мне нужно в «Розу и корону», — напомнила она ему.
— Прежде всего тебе нужно быть осторожной. На вызов Дикки сюда сейчас прибегут люди Суэйна, не говоря уже об охоте, какую способен объявить его дружок из Особого отдела, если его попросят. А я не вижу причины, почему бы его не попросить…
В «Розу и корону» девочка вошла через боковую дверь — с Колином у локтя, — оглянулась, испытывая благодарность за уютный полумрак паба и окутавшее ее тепло, которые, казалось, составляли суть этих питейных нор. Ее поразило обилие обивки повсюду — на стенах, на сиденьях — и глушащих звуки занавесей. Будь ткани и краски хоть чуть-чуть менее выцветшими, сам эффект был бы наверняка не столь теплым. Маленькая японка решила, что пабы, пожалуй, наиболее полно отражают британское отношение к гоми.
Подгоняемая Колином, она протолкалась через толпу подвыпивших завсегдатаев у стойки бара в надежде отыскать Тика.
— Что тебе, дорогуша?
Подняв глаза, девочка увидела над собой широкое лицо блондинки за стойкой — пятно яркой помады, нарумяненные щеки.
— Прошу прощения, — начала Кумико, — мне бы хотелось поговорить с мистером Биваном…
— Мне пинту, Элис, — сказал кто-то справа, швыряя на стойку три десятифунтовые монеты, — лагера.
Элис нажала на белый керамический рычаг, наполняя кружку светлым пивом. Она поставила кружку на поцарапанную стойку и смахнула монеты в кассу.
— Тебя тут хотят на два слова, Биван, — сказала она, когда мужчина взялся за свою пинту.
Кумико взглянула вверх на плоское раскрасневшееся лицо. Верхняя губа у мужчины была слишком короткой, и Кумико почему-то вспомнились кролики, хотя Биван был очень массивным, почти с Петала. И глаза у него были кроличьи: круглые, коричневые, с очень узеньким ободком белка.
— Меня?
Акцент бармена заставил ее вспомнить о Тике.
— Скажи ему «да», — прошептал Колин. — Ему невдомек, почему маленькая японская девочка в гольфах явилась к нему в пивную.
— Я хочу найти Тика.
Биван равнодушно разглядывал ее поверх кружки.
— Извини, — сказал он, — боюсь, я не знаю никого с таким именем.
Он выпил.
— Салли сказала мне, что, если Тика здесь не будет, я должна разыскать вас. Салли Ширс…
Биван подавился пивом, выпучил глаза. Поставил кружку на стойку, закашлявшись, и вытащил из кармана пальто носовой платок. Сморкнулся и утер рот.
— Моя смена в пять, — сказал он. — Лучше пройдем в подсобку.
Элис подняла откидную панель, и Биван, быстро глянув через плечо, махнул Кумико ладонью-лопатой, чтобы проходила за стойку. Узкий коридорчик вел в тесное помещение за баром. Неровные кирпичные стены подсобки покрывал толстый слой грязно-зеленой краски. Биван остановился возле помятой стальной корзины с махровыми полотенцами, от которых воняло пивом.
— Если это какая-то подстава, девочка, ты об этом сильно пожалеешь, — процедил он. — Скажи мне, на что тебе сдался этот Тик?
— Салли в опасности. Мне нужно найти Тика. Я должна ему кое-что рассказать.
— Черт побери, — буркнул бармен. — Поставь себя на мое место…
Колин сморщил нос, посмотрев на сырые полотенца в корзине.
— Да? — спросила Кумико.
— Если ты наркополицай, а я отправлю тебя искать этого Тика, при условии, что я его знаю, а он как-нибудь отоврется, то он мне никакого житья не даст, так? А если нет, то есть еще эта Салли, тогда, промолчав, я огребу от нее, понимаешь?
Кумико кивнула:
— Между молотом и наковальней.
Эту идиому однажды употребила Салли, и Кумико находила ее очень поэтичной.
— Вот именно, — отозвался Биван, как-то странно посмотрев на девочку.
Он запустил руку в редеющие рыжеватые волосы.
— И все же ты мне поможешь, — услышала она свой голос, чувствуя, как со щелчком встает на место холодная маска матери. — Скажи мне, где найти Тика.
Бармен поежился, хотя в подсобке было тепло, даже слишком. К запаху пива примешивался едкий дух дезинфекции.
— Ты знаешь Лондон?
Колин подмигнул.
— Я найду дорогу, — ответила девочка.
— Биван, — окликнула Элис, высовываясь из-за угла, — легавые!
— Полиция, — перевел Колин.
— Маргейт-роуд, эс-вэ-два[105], — быстро проговорил Биван, — не знаю ни номера квартиры, ни телефона.
— Скажи ему, чтобы вывел тебя через черный ход, — сказал Колин. — Это не простые полицейские.
Кумико всегда будет помнить это бесконечное путешествие по станциям городской подземки. Как Колин повел ее от «Розы и короны» к Холланд-парку и дальше вниз, объясняя по пути, что ее чип «Мицу-банка» теперь не просто бесполезен — опасен. Если она воспользуется им, чтобы заплатить в такси или за любую покупку, сказал призрак-гид, транзакция магниевой вспышкой полыхнет в решетке киберпространства, где ее тотчас увидит поисковик Особого отдела. Но ей нужен Тик, настаивала девочка, ей нужно на Маргейт-роуд. Колин нахмурился. Не сейчас, сказал он, подумав, подожди до темноты. До Брикстона недалеко, но улицы для тебя слишком опасны при дневном свете, учитывая то, что вся полиция
