— Умри! Ты умрешь! Я тебя убиваю! Сейчас же!
— Попытка не пытка, — отозвался Колин с усмешкой. — Видишь ли, Кумико, три-Джейн знала о тайне Митчелл, о тайне ее взаимоотношений с матрицей. Было время, когда Митчелл обладала потенциалом… ну… она могла стать центром всего… Впрочем, эта история не стоит того, чтобы в нее вдаваться. А три-Джейн просто ревновала…
Фигура матери Кумико качнулась дымком и растаяла.
— О, дорогая, — сказал Колин, — боюсь, я утомил благородную леди. Параллельно нашей с ней пикировке мы вели нечто вроде позиционной войны, только на другом уровне командных программ. Ситуация патовая. Разумеется, временно; я уверен, леди три-Джейн без труда оправится…
Тик тем временем поднялся на ноги и принялся осторожно массировать руку.
— Господи, — выдохнул он, — я уж было решил, она мне ее напрочь из сустава вывернула.
— Она и вывернула, — сказал Колин, — но, уходя, так злилась, что позабыла сохранить изменения.
Кумико подошла к лошади поближе. Вблизи та и вовсе не походила на настоящую. Девочка коснулась лошадиного бока. Холодный и сухой, как старая бумага.
— И что нам теперь делать?
— Убираться отсюда. По коням! Кумико — вперед. Тик — назад.
Тик с сомнением поглядел на лошадь:
— Верхом на этом?
Больше в парке Уэно они никого не видели, хотя и скакали какое-то время в сторону зеленой стены, постепенно приобретавшей черты очень не японского леса.
— Но мы же должны быть в Токио, — запротестовала Кумико, когда они въехали в лес.
— Здесь все обрывками, — сказал Колин, — хотя вполне могу представить, что если поискать, то отыщется и какой-нибудь Токио. Однако, думается, я знаю точку выхода…
Тут он стал рассказывать ей о 3-Джейн, о Салли, об Анджеле Митчелл. Очень странная история.
На дальней стороне леса деревья казались просто огромными. Наконец они выехали на поле, заросшее высокой травой и полевыми цветами.
— Смотрите, — сказала Кумико, увидев сквозь ветви высокий серый дом.
— Да, — отозвался Колин, — оригинал находится где-то на окраине Парижа. Но мы почти на месте. Я имею в виду точку выхода…
— Колин! Ты видел? Женщина. Вон там…
— Да, — сказал он, не давая себе труда повернуть голову. — Анджела Митчелл…
— Правда? Она здесь?
— Нет, — ответил он, — пока еще нет.
И тут Кумико увидела планеры. Очаровательные, похожие на стрекоз конструкции подрагивали на ветру.
— Вам туда, — сказал Колин. — Тик отвезет тебя назад на одном из…
— Да ни за что, — запротестовал сзади Тик.
— Это ведь очень просто. Как будто работаешь с декой. В данном случае вообще одно и то же…
С Маргейт-роуд прилетели раскаты смеха и пьяные голоса, за которыми последовал звон бутылки, разбившейся о кирпичную стену.
Зажмурив глаза, Кумико неподвижно сидела в кресле и вспоминала, как планер взмыл в голубое небо и… и что-то еще.
Зазвонил телефон.
Глаза девочки тут же распахнулись.
Выпрыгнув из кресла, она промчалась мимо Тика, оглядела стеллажи с оборудованием в поисках телефона. Нашла его наконец и…
— Домосед, а домосед, — сказала Салли издалека; ее голос пробивался сквозь мягкий прибой статики, — что там у вас, черт возьми, происходит? Тик? С тобой все в порядке, приятель?
— Салли! Салли, где ты?
— В Нью-Джерси. Эй! Детка? Детка, что происходит?
— Я не вижу тебя, Салли! Экран пустой!
— Я звоню из автомата. Из Нью-Джерси. Что у вас случилось?
— Мне столько нужно тебе рассказать…
— Давай, — сказала Салли, — это ведь моя монетка.
Глава 38
Война на Фабрике (2)Из высокого окна в дальнем конце чердака было хорошо видно, как горит ховер. Тут до Слика донесся все тот же многократно усиленный голос:
— ДУМАЕТЕ, ЭТО ЧЕРТОВСКИ ВЕСЕЛО, А? ХА-ХА-ХА, И МЫ ТОГО ЖЕ МНЕНИЯ! МЫ ДУМАЕМ: ВЫ, РЕБЯТА, ОФИГЕТЬ КАКИЕ ЗАТЕЙНИКИ, ТАК ДАВАЙТЕ ТЕПЕРЬ ПОВЕСЕЛИМСЯ ВМЕСТЕ!
Ничего не видно, только пламя над ховером.
— Мы просто уйдем, — сказала Черри у него за спиной, — возьмем воду, какую-нибудь еду, если она у вас есть. — Глаза у нее были красные, лицо залито слезами, но голос звучал спокойно. Слишком спокойно, на взгляд Слика. — Давай, Слик, что нам еще остается?
Слик обернулся к Джентри, ссутулившемуся на своем стуле перед проекционным столом. Сжимая руками виски, тот вглядывался в белую колонну, вздымающуюся посреди привычной радужной путаницы Муравейникова киберпространства. С тех пор как они вернулись на чердак, Джентри ни разу не пошевелился, даже слова не произнес. Каблук левого ботинка Слика оставлял на полу размытые темные следы — кровь Пташки; он наступил в лужу, когда они пробирались через цех Фабрики.
— Не смог сдвинуть с места остальных, — сказал вдруг Джентри, глядя на лежащий у него на коленях пульт дистанционного управления.
— Просто у каждого свой пульт, — ответил Слик.
— Пора спросить совета у Графа, — сказал Джентри, бросая пульт Слику.
— Я туда не пойду, — ответил Слик. — Иди сам.
— Нет необходимости, — отозвался Джентри, набирая что-то на встроенной в верстак клавиатуре; на мониторе возникло лицо Бобби Графа.
Глаза Черри широко распахнулись.
— Да скажите же ему, — начала она, — что ему скоро хана. Он кони двинет, если его не отсоединить от матрицы и не отправить прямиком в реанимацию. Он умирает.
Лицо Бобби на мониторе застыло. За его спиной резко обозначился фон: шея чугунного оленя, высокая трава с пятнами белых цветов, толстые стволы старых деревьев.
— Слышишь, ты, сукин сын? — заорала Черри. — Ты умираешь! В легких у тебя все больше и больше жидкости, почки отказывают, сердцу кранты… От одного твоего вида меня блевать тянет.
— Джентри, — сказал Бобби; его голос из крохотного динамика в боковой панели монитора был едва слышен, — не знаю, какой там у вас расклад, ребята, но я организовал небольшой отвлекающий маневр.
— Мы так и не проверили мотоцикл. — Черри обняла Слика за плечи. — Даже не пошли посмотреть. Может, он на ходу.
— Что это значит — «небольшой отвлекающий маневр»? — освобождаясь от ее рук, спросил Слик и уставился в монитор.
— Я еще работаю над этим. Я ввел новый маршрут в программу автоматического грузовоза «Борг-Уорд», который недавно вылетел из Ньюарка.
Слик оторвался от Черри.
— Ну что ты сидишь, сделай хоть что-нибудь! — заорал он Джентри.
Тот поднял глаза, но в ответ лишь медленно покачал головой. Слик почуял первые признаки нового приступа корсаковского синдрома — отшелушиваясь, теряли очертания и исчезали крохотные частички памяти.
— Никуда он не пойдет, — ответил за ковбоя Бобби. — Он нашел Образ. А теперь просто хочет посмотреть, во что все это выльется. Каков будет конец. К вам уже едут одни люди… в некотором смысле друзья. Они освободят вас от «алефа». А я пока займусь этими сукиными детьми
