— Значит, русский?
— Да. Что вам известно о Кипре?
— Почти ничего.
— Это свободная налоговая зона для русских бизнесменов. Там их очень много. В общем, мне сообщили о вас некоторые сведения и заплатили аванс.
— Простите, Доротея, — подает голос Бун. — Не хотел вас прерывать, когда вы говорили об этом раньше, но в какой валюте вам заплатили?
— В американских долларах.
— Спасибо!
Бун снова умолкает.
— Какие сведения? — спрашивает Кейс.
— Когда вы перестали посещать Кэтрин Мак-Нелли? — задает Доротея встречный вопрос.
— В феврале, — автоматически отвечает Кейс, чувствуя, как шевелятся волосы на затылке.
— Мой русский заказчик передал мне записи ваших бесед.
Кэтрин действительно делала записи во время каждой сессии.
— Так я узнала о вашей чувствительности к…
— Не будем вдаваться в детали, — обрывает Кейс.
Мог ли ее терапевт совершить такое предательство? У Кэтрин, правда, были некоторые сомнения насчет прекращения визитов, она считала, что процесс еще не закончен. Но они расстались в мире и согласии. Кэтрин хотела поработать над проблемами, связанными с исчезновением Уина, но для Кейс это было слишком рано, и они договорились подождать.
— Не могу поверить, чтобы Кэтрин… — начинает Кейс.
— Она скорее всего ни при чем, — отвечает Доротея, будто прочитав ее мысли. — Этот человек с Кипра… Вы никогда не имели дела с такими людьми? А я имела. Вероятно, он послал своих людей в Нью-Йорк, чтобы те забрались к ней в офис и сфотографировали записи. Кэтрин ни о чем не догадывалась.
— Прошу заметить, — вставляет Бун, — мы не можем точно датировать это событие. Кейс прекратила лечение в феврале. Значит, записи могли похитить в любое время между февралем и моментом первого контакта заказчика с Доротеей.
Кейс переводит взгляд с Бигенда на Буна, потом обратно на Доротею.
— И как было сформулировано ваше, э-э… — трудно подобрать слово, — ваше задание?
— Поставить вас в неловкое положение, чтобы вы покинули Лондон и впоследствии избегали контакта с «Синим муравьем». И особенно с Хьюбертом. Плюс мне дали программу, которую следовало установить на ваш компьютер. И я должна была следить за всеми вашими перемещениями в Лондоне.
— Они настояли, чтобы Доротея вернула установочный диск, — добавляет Бун. — К сожалению, она так и сделала.
— Значит, Франко залез в квартиру Дэмиена и установил какую-то программу. А что насчет азиатских шлюх?
— Азиатских… кого? — Глаза Доротеи расширяются в изумлении.
— А потом он вам позвонил, да? Отчитался, что все установлено?
— Откуда вы знаете?
— Он звонил с домашнего телефона Дэмиена.
Доротея вполголоса произносит какое-то итальянское ругательство.
Наступает тишина. Все смотрят друг на друга.
— Узнав, что вы летите в Токио, — продолжает Доротея, — они, судя по всему, сильно взволновались. Потребовали, чтобы я за вами проследила. Но у меня были обязанности перед Хайнцем, я не могла это сделать сама. Пришлось послать Франко и Макса.
— Что значит «они»?
— Не знаю. Я контактировала только с русским, но он явно на кого-то работал. Ему непременно хотелось получить информацию, которую вам должен был передать некий человек.
— Откуда они знали, что…
— В этом я еще должен разобраться, — говорит Бун.
— Памела Мэйнуоринг на нас больше не работает, — добавляет Хьюберт.
— Ее было несложно вычислить, — улыбается Доротея.
— А теперь, — говорит Хьюберт, — если вы с Буном нас извините, мне надо познакомить Доротею с нашими дизайнерами.
Они выходят, оставив Кейс и Буна наедине.
Глава 25
Магия-символСидя в «Старбаксе» напротив «Синего муравья» и глядя на маятниковую лампу в стиле псевдо-«Мурано», точь-в-точь такую же, как в нью-йоркском «Старбаксе» рядом с ее квартирой, Кейс думает: в таком уютном месте странно чувствовать себя так скверно.
Они с Буном оказались здесь в результате нескольких неловких и практически невербальных решений. Кейс ни минуты не хотела оставаться в «Синем муравье» без крайней необходимости.
Нейтральная обстановка действует успокаивающе. Кейс чувствует, что эмоции постепенно приходят в норму; наверное, сказывается эффект знакомой территории. Но тут подходит Бун, держа в руках стаканчики с кофе.
— А почему «Старбакс» тебя не бесит, — спрашивает он, опуская стаканчики на стол, — если ты так чувствительна к торговым маркам?
Кейс бросает на него гневный взгляд; от раздражения она буквально лишилась дара речи.
— Ты что, сердишься? — Он садится напротив нее.
— А как ты думаешь? Во-первых, Хьюберт сошелся с Доротеей, которая сперла записки моего терапевта. Во-вторых… Не знаю, как мы дальше будем работать.
— Да, понимаю…
— Я не люблю, когда так делают. Там в машине, с Бигендом, когда ты начал врать, даже не посоветовавшись…
— Ну извини, виноват. Зашел дальше, чем нужно. Меня просто разозлило, что он вот так взял и заявился. Тебе ведь это тоже не понравилось?
Еще бы, конечно, не понравилось!
— Ну а зачем ты ему все выложил? Про мои подозрения насчет Доротеи? Мог бы сначала со мной поговорить. Я тебе открылась, а ты пошел и ему рассказал.
— Я думал, ты спишь…
— Все равно надо было позвонить!
— И потом, Франко и Макс сидели в машине, через дорогу от дома твоего друга.
— Они следили за домом? Когда?
— В час ночи, когда я проезжал мимо.
— Ты проезжал мимо? Зачем?
— Хотел убедиться, что с тобой все в порядке.
Она молча смотрит на него.
— Вот тогда я и позвонил Бигенду. Рассказал, что происходит, про этих парней в машине. И намекнул, что они, похоже, работают на Доротею. Он сразу же ей позвонил — знал, что она в Лондоне. Не знаю, о чем они говорили, однако буквально через десять минут Франко ответил на телефонный звонок, и они тут же смылись. Я еще какое-то время там поторчал, увидел, что все чисто. И поехал к Бигенду в гостиницу. Мы с ним позавтракали — очень рано, еще было темно. А потом пришла Доротея, и мы вместе стали пить кофе.
— Ты что, вообще не спал?
— Нет.
— И ты видел, как они договорились с Доротеей?
— Нет, они договорились по телефону, а детали обсудили уже потом, без меня. Но свою историю она рассказала при мне. Поэтому я знаю, что Франко и Макс вернулись в Лондон еще раньше нас. Они вылетели, как только ты позвонила Памеле Мэйнуоринг. Представляешь, они ехали прямо за нами, когда Хьюберт вез нас из аэропорта! А он даже не заметил. Такие мелочи его, похоже, не интересуют.
Кейс начинает понимать: Бун открылся Бигенду, чтобы обеспечить ее безопасность. Правда, сейчас она отнюдь не чувствует себя в безопасности.
— А если Доротея опять врет, ведет
