Когда она решается осмотреться, вокруг бегут зеленые холмы. Нгеми сосредоточенно гонит по прямой, вцепившись в руль.
Мимо проносятся развалины древнего замка.
— Нормандцы, — скупо комментирует Нгеми, бросив на нее быстрый взгляд.
Не дожидаясь приглашения, Кейс достает из пакета банан и начинает его чистить. Сгущаются тучки, на стекло начинает падать мелкий дождь. Нгеми включает дворники.
— Мы могли бы заехать куда-нибудь пообедать, — говорит он, — но когда имеешь дело с Хоббсом, очень важно выбрать правильный момент.
— Можно позвонить, убедиться, что он дома.
— У него нет телефона. Вчера вечером я с ним поговорил. Позвонил в местный бар, где он обычно напивается. Он уже, конечно, был никакой. Сейчас, наверное, только проснулся — и надеюсь, еще не успел начать.
Двадцать минут спустя они съезжают с шоссе на грунтовую дорогу. Пейзаж приобретает аграрные черты: на пригорке пасутся овцы. Машина взбирается по склону холма, и с вершины открывается вид на странный поселок, как будто заброшенный. Разнокалиберные кирпичные строения, никаких следов жизни.
Они начинают спускаться. В днище «воксхолла» стучат камешки. Кейс замечает, что поселок окружен колючей проволокой.
— Бывший учебный полигон, — говорит Нгеми. — Какая-то из спецслужб, либо разведка, либо контрразведка. Скорее всего контрразведка. А сейчас здесь тренируют служебных собак, если верить Хоббсу.
— Кто тренирует?
— Черт их знает. Неприятное место.
Кейс понятия не имеет, где они находятся. В Борнмуте? Или в Ливерпуле?
Нгеми сворачивает на едва заметную заросшую дорогу. Колеса расплескивают бурые лужи.
Между лесом и колючей проволокой припарковано несколько трейлеров, семь или восемь. Выглядят они почти так же заброшенно, как и кирпичный поселок, хотя сразу видно, что это две разные структуры.
— Он здесь живет?
— Да.
— Что это такое?
— Цыганские семьи. Хоббс арендует трейлер у цыган.
— Вы их видели? Цыган?
— Нет. — Нгеми останавливает машину. — Ни разу.
Кейс замечает большой квадратный знак — лист расслоившейся фанеры на цинковой трубе. Печатные буквы, черным по белому:
МИНИСТЕРСТВО ОБОРОНЫ.
ОХРАНЯЕМЫЙ ОБЪЕКТ.
ВХОД СТРОГО ЗАПРЕЩЕН.
НАРУШИТЕЛИ БУДУТ
ЗАДЕРЖАНЫ И НАКАЗАНЫ
В СООТВЕТСТВИИ С ЗАКОНОМ
Глава 29
ПротоколНгеми вылезает из машины, потягивается, скрипит курткой. Потом забирает с заднего сиденья пестрый саквояж. Кейс тоже выходит.
Здесь тихо; даже птицы не поют.
— Почему не слышно собак?
Она смотрит на безмолвные кирпичные здания, окруженные колючей проволокой, которая натянута между квадратными бетонными столбами. Все очень старое, словно давно умершее. Построено, наверное, еще перед войной.
— Их никогда не слышно, — хмуро отвечает Нгеми.
Выбравшись на тропинку, он шагает, разбрызгивая мелкие лужи. На ногах у него черные шнурованные ботинки «Доктор Мартенс», обязательный элемент экипировки первых панков, впоследствии разжалованный в дешевую обывательскую обувку.
Неподстриженная трава, дикий кустарник, усыпанный маленькими желтыми цветами. Нгеми направляется к ближайшему зазеркальному трейлеру, Кейс идет следом. Трейлер покрашен в два цвета: верхняя часть бежевая, нижняя темно-красная, с вмятинами и потеками. Плоская крыша в центре слегка приподнята, как на детских рисунках Ноева ковчега. К задней стенке привинчен потемневший квадрат зазеркального номера. Непохоже, чтобы на этом трейлере в последнее время куда-то ездили. Колеса, если они еще остались, скрыты в густой траве. Кейс замечает, что все окна наглухо забиты листами оцинкованного железа.
— Эй, Хоббс! — негромко окликает Нгеми. — Хоббс, это Нгеми!
Подождав, он подходит ближе. Приоткрытая дверь тоже покрашена в два цвета. Похоже, ее вообще невозможно закрыть до конца.
— Эй, Хоббс! — Нгеми поднимает руку и тихо стучит.
— Пошел вон! — раздается изнутри слабый, болезненный голос, пронизанный безграничной усталостью.
— Я пришел за арифмометрами, — говорит Нгеми. — Надо завершить сделку с японцем. Я принес деньги, твою долю.
— Сука.
Баранов пинком распахивает дверь — похоже, не вставая с места. Черный прямоугольник входа кажется нарисованным.
— А что за баба?
— Вы с ней уже встречались, в Портобелло, — объясняет Нгеми. — Она дружит с Войтеком.
Это даже можно назвать правдой, думает Кейс. Хотя и постфактум.
— Зачем ты ее сюда притащил? — Баранов копошится в темноте, сверкая очками. В голосе уже ни боли, ни усталости; только жесткая расчетливая подозрительность.
— Она тебе сама объяснит. — Нгеми искоса смотрит на Кейс. — После того, как мы закончим наши дела.
Он приподнимает саквояж, как бы иллюстрируя, о каких делах идет речь. Потом поворачивается к Кейс:
— У Хоббса мало места, он может принимать только по одному. Извините!
Нгеми забирается внутрь, и трейлер наклоняется со сложным полифоническим звоном, как будто внутри полно пустых бутылок.
— Не беспокойтесь, мы недолго.
— Вот занудная стерва, — бормочет из темноты Баранов, адресуя эти слова то ли Нгеми, то ли Кейс, то ли жизни вообще.
Согнувшись почти вдвое, Нгеми усаживается на что-то невидимое, виновато сверкает глазами и захлопывает дверь.
Кейс остается одна. Изнутри звучат приглушенные голоса. Она начинает разглядывать другие трейлеры. Некоторые из них выглядят побольше и поновее; другие, кажется, вот-вот развалятся. Неприятное зрелище. Чтобы не видеть их, она заходит за трейлер Баранова и оказывается перед колючей проволокой, ограждающей мертвые кирпичные здания. Это зрелище нравится ей еще меньше.
Она опускает голову и вполголоса произносит утиное заклинание.
Между носками ее замшевых ботинок змеится черный кабель. Он спускается из дыры, проделанной в стене трейлера. Пройдя вдоль забора, Кейс обнаруживает место, где кабель сворачивает на огражденную территорию и теряется в жухлой траве. Электричество? От контрразведчиков, или кто там хозяева этой базы.
— Эй! — окликает Нгеми, стоя рядом с трейлером. — Идите, ваша очередь. Не бойтесь, он не укусит. Я бы даже сказал, у него настроение улучшилось.
Кейс возвращается, стараясь не смотреть на кабель.
— Ну, давайте, — торопит Нгеми, глядя на старомодные часы-калькулятор. Хромированный корпус вспыхивает на солнце. В другой руке у него потяжелевший, раздувшийся саквояж. — Не знаю, сколько времени он вам отпустит. Но я хотел бы успеть на следующий поезд.
Трейлер покачивается, когда она влезает внутрь. Темнота воняет застарелым никотином и грязным бельем.
— Садитесь, — приказывает Баранов. — И закройте дверь.
Повинуясь, Кейс усаживаясь на стопку старых толстых книг в бумажных обложках. Баранов подается вперед.
— Журналистка?
— Нет.
— Как зовут?
— Кейс Поллард.
— Из Америки?
— Да.
Глаза начинают привыкать к темноте. Кейс видит, что Баранов полулежит на низкой кушетке, которая, должно быть, служит ему постелью. Хотя непонятно, как на ней спать: кушетка буквально завалена грудами мятой одежды. Рядом узкий раскладной столик, прикрепленный к стене и опирающийся на одну ножку.
Баранов втыкает в рот бледную сигарету и наклоняется вперед. Пламя дешевой зажигалки освещает замызганную поверхность стола: «формайка», огнеупорное пластиковое покрытие с узором из бумерангов. Такие были
