Узнать что?
Кто вы?
Где вы?
Мечтаете ли вы?
Живете ли вы моем мире — так же, как я живу в вашем?
Кейс перечитывает написанное. Подобно другим письмам, написанным по просьбе Кэтрин — матери, отцу (как до его исчезновения, так и после), своим бывшим парням, предыдущему терапевту, — это письмо тоже заканчивается вопросительными знаками. Кэтрин считает, что это тревожный признак. В идеале такие послания должны заканчиваться точками или восклицательными знаками.
Искренне ваша,
Кейс Поллард.
Ее пальцы деловито и уверенно пляшут по клавиатуре в лучших традициях первоклассных машинисток — словно у серьезной женщины, которая заканчивает важный и полезный труд.
(КейсП)
Парк приглушает шум Лондона, создавая вокруг Кейс невидимый пузырь, на поверхность которого спроецирована вся вселенная, а гравиевые дорожки силовыми линиями сходятся в центр, к статуе Питера Пэна.
Пальцы тарабанят по клавишам, как непослушные упрямые дети.
Адрес появляется в поле «Кому», как будто она и впрямь собирается это отослать.
Кейс останавливает курсор на кнопке «Отправить».
Конечно, она не станет нажимать…
И видит, как письмо уходит.
— Нет, — протестующее говорит она выцветшему экрану «Айбука». — Нет, я не отправляла, — повторяет она статуе Питера Пэна.
Она просто не могла этого сделать. И все-таки письмо отправлено.
Сидеть по-турецки на расстеленной куртке. Сгорбившись, глядеть на «Айбук».
Кейс не знает, как себя чувствовать.
Она автоматически проверяет почту.
Пусто.
Мимо бежит женщина в потной футболке, хрустя гравием и пыхтя, как паровоз.
Кейс механически жует тайский салат в первом попавшемся азиатском ресторане. Сегодня она не завтракала, и еда может успокоить.
Хотя вряд ли.
Надо просто принять случившееся, как данность. Вопросы об осознанности поступка могут подождать.
Во всем, наверное, виноват парк. Обстоятельства места и времени, как сказал бы Капюшончик. Слишком много солнца. Гравиевые дорожки, сходящиеся в центре. Силовые линии, сходящиеся в той части ее сознания, куда нет прямого доступа.
Открытый «Айбук» снова лежит перед ней на столе. Она только что посмотрела, на чье имя зарегистрирован домен armaz.ru. Некто А. Н. Поляков, с адресом на Кипре.
Кейс даже жаль, что она не курит. Сейчас она могла бы, наверное, составить конкуренцию самому Баранову.
Сверившись со своими анти-«Кассио», она пытается сосчитать время в Огайо. У «макинтошей» должна быть такая маленькая карта с часовыми поясами, вот только лень искать.
Надо позвонить Буну, рассказать ему о том, что случилось. Кейс выключает «Айбук» и отсоединяет телефон. Внутренний голос ехидно замечает: сначала Буну, а не Капюшончику — это неспроста. Она просит его помолчать.
Первый номер из длинного списка, который он ввел в телефон по пути из Токио.
— Алле, Бун?
В трубке женский смешок:
— А кто его спрашивает?
На заднем плане слышен голос Буна:
— Дай сюда!
Кейс смотрит на чашку с зеленым чаем. И вспоминает, что последний раз пила зеленый чай с Буном, в Хонго.
— Кейс Поллард.
— Бун Чу слушает, — отвечает он, отобрав трубку у женщины.
— Это Кейс, Бун.
Она вспоминает заросли кудзу на железных крышах. И думает: ты же сказал, что она в Мадриде.
— Хотела узнать, как дела.
Мариса.
А у Дэмиена Марина. А у кого-то еще будет Марика.
— Хорошо, — отвечает Бун. — Есть какие-нибудь новости?
Кейс смотрит в окно, на проезжающие по Хай-стрит машины.
— Никаких.
— Я здесь вроде что-то нащупал. Сообщу, когда станет яснее.
— Да я уж вижу. Молодец! — Она яростно нажимает отбой.
Официант, заметив выражение ее лица, озабоченно хмурится. Выдавив улыбку, Кейс опускает глаза в тарелку. Потом с преувеличенным спокойствием кладет телефон и берется за палочки.
— Черт! — говорит она вполголоса, пытаясь заставить себя есть.
Почему так получается? Почему она все время попадает в дурацкие ситуации?
Когда с лапшой покончено, и официант приносит новый чай, Кейс звонит Бигенду — просто для того, чтобы сделать что-нибудь самостоятельно, по своей воле.
— Да.
— Хьюберт, это Кейс. У меня вопрос.
— Слушаю.
— Тот человек с Кипра. Доротея знает его имя?
— Да, знает. Минутку… Андрей Поляков.
— Вы где-то посмотрели?
— Да, а что?
— Где?
— В распечатке телефонного разговора.
— Доротея в курсе, что вы прослушиваете ее звонки?
— Вы сейчас где?
— Не меняйте тему разговора.
— Уже поменял. У вас есть для меня новости?
— Пока нет.
— Бун улетел в Огайо.
— Знаю. До свидания.
Кейс снова включает «Айбук», подсоединяет телефон. Следует рассказать Капюшончику о том, что она узнала. И о том, что сделала.
Она проверяет почту.
Одно письмо, от [email protected].
Поперхнувшись, Кейс едва не опрокидывает чашку на клавиатуру.
Надо просто прочитать сообщение — так, как будто это обычный имэйл. Как будто…
Здравствуйте! Это очень странное письмо.
Кейс закрывает глаза. Открыв их, она видит, что строчки никуда не исчезли.
Я в Москве. Мой отец тоже погиб от взрыва. И моя мать. Откуда у вас этот адрес? Вы говорите о разных людях — кто эти люди? Что значит «фрагменты»? Вы имеете в виду части проекта?
И все. Больше ничего.
— Да, — говорит она «Айбуку». — Значит, это проект.
Проект.
— Хьюберт, это опять Кейс. С кем я могу поговорить насчет билетов?
— Ее зовут Сильвия Джеппсон. Звоните в офис. Куда вы летите?
— В Париж. В следующее воскресенье.
Это уже третий зеленый чай. Официант начинает коситься: она слишком долго занимает столик.
— Почему Париж?
— Объясню вам завтра. Спасибо. До свидания.
Она звонит в «Синий муравей» и просит соединить ее с Сильвией Джеппсон.
— Мне нужна виза, чтобы поехать в Россию?
— Да, нужна.
— Сколько времени это займет?
— Смотря сколько вы заплатите. Чем больше, тем быстрее. Могут и за час сделать. Однако перед этим придется еще целый час посидеть в пустой комнате в посольстве. Ритуал у них такой, ностальгия по советским временам. К счастью, в российском Министерстве иностранных дел есть наш человек.
— Вот как?
— Мы им в свое время помогли. Не афишируя, разумеется. Где вы сейчас?
— На Кенсингтон-Хай-стрит.
— Совсем рядом. Паспорт с собой?
— Да.
— Можете встретиться со мной через полчаса? Улица Палас-Гарденз, дом номер пять. У гостиницы «Бэйсуотер», рядом со станцией метро «Квинсуэй». И принесите три фотографии на паспорт.
— Вы действительно поможете? Прямо сегодня?
— Хьюберту не понравилось бы, если бы
