Волков пожимает ей руку: короткий ритуальный жест.
— Мой английский очень слаб, — говорит он. — Но я должен сказать, нам очень жаль, что с вами дурно обошлись. Еще я хочу извиниться… — тут он поворачивается к молодому человеку, которого Кейс уже видела в сквоте на Георгиевском, и продолжает уже по-русски.
— Мистер Волков просит прощения, — переводит молодой человек. — В Москве ждут неотложные дела, и он не сможет составить нам компанию за обедом.
У этого парня пышная рыжая шевелюра — чуть светлее, чем у Капюшончика. Темный костюм сидит на нем дурно, как будто он взял его напрокат.
Волков еще что-то говорит по-русски.
— Мистер Волков просит передать, что Стелла тоже извиняется за неудобства, которые вам столь безосновательно причинили. Она была бы рада к нам присоединиться, но состояние сестры требует ее присутствия в Москве. Они обе будут с нетерпением ждать вашего следующего визита.
— Спасибо, — отвечает Кейс.
У Волкова из верхней части правого уха вырезан аккуратный треугольный сектор; она вспоминает доктора и слышит звук ножниц, разрезающих замшевые ботинки.
— До свидания, — говорит Волков.
Повернувшись к Бигенду, он быстро произносит по-французски какую-то фразу, скорее всего идиоматическую.
— До свидания, — автоматически отвечает Кейс. Но он уже идет к двери, и двое молодых людей следуют за ним по пятам. Третий молодой человек остается на месте, пока Волков не исчезает за дверью. Потом тоже уходит.
— Система, — говорит Бигенд.
— Что?
— Эти трое. Секретная школа русского рукопашного боя. Раньше ее знали только в спецназе и КГБ. У нее в основе лежит казацкий народный танец. Очень мало общего с восточными единоборствами. — Бигенд похож на настырного ребенка, которому утром в Рождество удалось наконец добраться до подарков. — Но вы еще не познакомились с Сергеем Магомедовым.
Он кивает в сторону рыжего переводчика. Тот улыбается и протягивает ей руку:
— Я видел вас в студии.
Ему еще, наверное, нет двадцати трех.
— Я помню.
— А это Виктор Маршвинский-Вирвал. — Бигенд представляет последнего из пяти оставшихся.
Высокий мужчина с аккуратной седой стрижкой, одетый как французский щеголь, которого пригласили на английский воскресный пикник. Его мягчайший твидовый пиджак, кажется, сделан из шерсти нерожденных ягнят. Кейс пожимает ему руку. У него идеально вылепленные горизонтальные скулы, почти как у Войтека. В правом ухе торчит наушник.
— Очень приятно, — говорит он. — Я весьма рад видеть вас здесь, в безопасности и относительно добром здравии. Позвольте представиться: новый начальник службы безопасности мистера Волкова. И этим назначением я обязан вам.
— Вот как? Почему?
В комнату входят три человека в белых пиджаках и черных брюках. Они катят блестящие металлические тележки на резиновых колесах.
— За обедом я могу рассказать подробнее.
Повернувшись, он делает приглашающий жест в сторону круглого стола, которого Кейс до сих пор не замечала. Стол накрыт на шестерых. Два человека в белых пиджаках начинают разбирать содержимое тележек; третий убирает со стола шестой прибор.
— Кто-то не смог прийти? — спрашивает Кейс.
— Бун, — отвечает Бигенд. — Он решил улететь в Москву вместе с Волковым. Просил передать свои извинения.
Кейс смотрит на Капюшончика, потом на Бигенда. Потом на шестой стул. Но ничего не говорит.
— Андрей Волков, — без предисловий начинает Маршвинский-Вирвал, как только официанты уносят тарелки с супом, — сейчас является самым богатым человеком России. Тот факт, что об этом не знает практически никто, говорит о замечательном характере мистера Волкова.
Обед проходит при свечах; длинные изогнутые лампы на потолке притушены до тусклого янтарного накала.
— Его, если угодно, финансовая империя собиралась по кусочку и достигла расцвета в значительной степени благодаря последним хаотическим поворотам нашей экстраординарной истории. Этот выдающийся стратег до недавнего времени не мог позволить себе заняться реорганизацией накопленного; многочисленные корпорации и различные виды собственности приумножались, если угодно, беспорядочно. Однако сейчас пришло время строгой систематизации, и я горжусь, что мне доверено участвовать в этом процессе. Вы, должен заметить, тоже сыграли не последнюю роль в происходящих переменах.
— Но каким образом?
— Разумеется, — говорит Виктор, — сразу это трудно увидеть. Особенно вам.
Он прерывается, чтобы проследить за официантом, который доливает в его бокал белое вино. Кейс замечает над белым воротником официанта черные фрагменты какой-то татуировки. И вспоминает письмо Дэмиена.
— Андрей очень любил своего брата, — продолжает новый начальник охраны, — и после его убийства приложил все силы, чтобы обеспечить племянницам должную защиту. Он также сделал все возможное, чтобы эти достойные девушки ни в чем не нуждались. Состояние Норы беспокоило его особенно сильно, как и всех нас, и он настоял, чтобы в швейцарской клинике для нее устроили монтажную студию. По мере того, как развивался этот аспект направленных на ее выздоровление усилий, появилась необходимость развивать и определенные структуры…
— Да без этого было просто никуда, — перебивает Сергей Магомедов, который с самого начала слишком налегал на вино. — Старая система охраны была основана на жесткой секретности. А чтобы распространять работу сестер, нужны были новые подходы. Анонимность, шифрование, стратегия отслеживания…
— Процедуры, честь разработки которых принадлежит именно вам, Сергей, — мягко, но значительно замечает Маршвинский-Вирвал.
— …во всем была потенциальная угроза обнаружения, — заканчивает Сергей. — Работа Норы должна была привлечь внимание. Иначе ее никто не увидел бы. И Стелла непременно хотела, чтобы это внимание было глобальным. Пришлось разработать методологию, с которой вы уже знакомы. Для затравки мы сами «нашли» несколько первых фрагментов.
— Вы сами? — Кейс обменивается взглядами с Капюшончиком.
— Ну да. И потом тоже иногда подталкивали вас в нужную сторону. Хотя, конечно, таких результатов мы не ожидали.
— Вы свидетели зарождения новой субкультуры, — говорит Бигенд, — которая стала расти экспоненциально.
— Да, мы ошиблись с цифрами, — соглашается Сергей. — А еще мы недооценили уровень вовлеченности людей, их желание разгадать тайну фрагментов.
— Когда вы начали этот проект, Сергей? — спрашивает Капюшончик.
— По-моему, в 2000 году. Да, Стелла как раз вернулась в Москву.
— Откуда?
— Из Беркли. — Он улыбается. — Частная стипендия, подарок дяди.
— Мистер Волков одним из первых понял решающее значение компьютеров в современном мире, — вставляет Маршвинский-Вирвал.
— А конкретно, Сергей, что вы сделали? — спрашивает Кейс.
— Сергей помог в создании этой рендер-фермы, — отвечает Маршвинский-Вирвал. — А также разработал механизм отслеживания с помощью водяных знаков, при содействии фирмы «Магия-символ». Нам особенно интересно узнать, каким образом вы получили электронный адрес Стеллы. Информация поступила из «Магии-символ»?
— Я не могу вам это сказать, — отвечает Кейс.
— Уместно ли предположить, что информация получена с использованием старых связей вашего отца? Или даже от него самого?
— Мой отец погиб.
— Виктор, — говорит Бигенд, до сих пор хранивший нехарактерное для него молчание. — У Кейс
