Кейс со звоном роняет вилку на белый фарфор.
— Почему вы это сейчас сказали? — спрашивает она, глядя в глаза Маршвинскому-Вирвалу. — О моем отце?
Тот начинает отвечать, но Бигенд перебивает:
— Давайте оставим эти старосветские расшаркивания и назовем все своими именами. Виктор и Сергей, как известно, представляют собой два плохо скоординированных конца волковского охранного пинцета. И Виктор, кажется, забыл, что его главная задача сейчас — извиниться перед вами за ту неуклюжесть, с которой этот пинцет вас прихватил.
— Я не понимаю, — говорит Кейс. — Вы правы, я действительно очень устала.
— Я могу объяснить, — предлагает Сергей. — Если Виктор мне позволит.
— Пожалуйста, — говорит Виктор с ледяной любезностью.
— Понимаете, безопасностью Стеллы и Норы всегда занимались две структуры. Первая — личная охрана самого Волкова. Бывшие кагэбэшники. Вернее, такие же, как Путин: сначала юристы, а потом уже кагэбэшники. А вторая — это в основном мои коллеги. Менее традиционная структура, с упором на интернет. Виктора взяли на работу совсем недавно — именно затем, чтобы он устранил критическое непонимание между структурами. Ваше внезапное появление и та легкость, с какой вы вышли на Стеллу — ярчайшая иллюстрация наших организационных проблем.
— Но какое это имеет отношение к моему отцу?
— На вас обратили внимание, — говорит Бигенд, — когда вы предположили, что автором фрагментов может быть русский мафиози. Помните этот пост? Это было сказано для примера, но они сразу насторожились.
— Ну, насторожились, конечно, не мы, — вставляет Сергей, — а пара американских аспирантов. Мы их наняли, чтобы в интернете отслеживать комментарии о фрагментах. Ваш сайт очень быстро стал самым популярным и интересным очагом обсуждения. А значит, потенциально самым опасным.
— Вы наняли людей, чтобы шпионить за Ф: Ф: Ф?
— В общем, да. Практически с самого начала. Они только пассивно следили, мы запретили им светиться. Правда, впоследствии выяснилось, что один из них взял себе псевдоним и начал постить, причем весьма регулярно.
— Кто это был? — спрашивает Капюшончик. И тут же добавляет: — Нет, не надо, не говорите. Лучше уж не знать.
— Понимаете, Кейс, — продолжает Сергей, — когда вы привлекли к себе внимание, отчет попал в руки первой, более традиционной структуры. Отсюда и начинается связь с вашим отцом. Через провайдера подняли ваше имя и адрес, а потом в Москве сработал очень старый механизм. В архивах нашли досье вашего отца, убедились, что вы действительно его дочь. Тут еще сыграл такой фактор… — Сергей ухмыляется. — Ведь это люди старой закалки, да плюс к тому еще и русские. Разумеется, они исполнились подозрений. Вы только представьте: перед ними вдруг всплывает имя этого замечательного человека, их старого противника, который давно вышел в отставку, — и в то же время они не могут его найти! Он исчез, испарился. Пропал без вести одиннадцатого сентября. Погиб в теракте? Где доказательства?.. Были предприняты определенные шаги… — Сергей делает паузу. — Ваша квартира, гм… была обследована, телефон поставлен на прослушивание, имэйлы тоже отслеживались.
— Когда это случилось? — спрашивает Капюшончик.
— Через неделю после того, как появился пост про мафию.
— У меня в квартире кто-то побывал совсем недавно, — говорит Кейс.
— Они просто смотрели, в порядке ли аппаратура, — поясняет Маршвинский-Вирвал. — Обычная рутинная проверка.
— Записи вашего терапевта были скопированы, — продолжает Сергей. — Она, конечно, об этом ничего не знала. Никаких взяток, обычная кража. Но это все не мы, это действовала традиционная структура. А мы наняли Доротею Бенедитти, чтобы присматривать за вами — на сайте и по работе, через контакты с вашими заказчиками в Нью-Йорке.
— Почему именно ее? — снова встревает Капюшончик.
Все оглядываются на него. Он пожимает плечами.
— Традиционалисты вели кое-какие дела с ее предыдущими хозяевами, — поясняет Сергей. — Они думали, что понимают ее. А нам казалось, что она понимает нас.
— Она сработала, как мостик между двумя культурами. — Бигенд улыбается, делает глоток вина.
— Вот именно. А когда выяснилось, что вы летите в Лондон по контракту с «Синим муравьем» — это был еще один звонок. Мистер Бигенд уже находился у нас на заметке. Его фирма весьма настойчиво и изобретательно изучала сетевую культуру вокруг фрагментов. Мы это выяснили при помощи программы, которую «Магия-символ» дала для отслеживания водяных знаков. Естественно, интерес к фрагментам такого человека, как Хьюберт Бигенд, вызвал самые серьезные опасения.
— Спасибо, — говорит Бигенд.
— Пожалуйста. А мысль о том, что вы двое можете объединиться — это уж нам совсем не понравилось. И еще меньше это понравилось традиционалистам. Мы позволили им курировать Бенедитти, и ей было приказано испортить ваши отношения с «Синим муравьем». Она привлекла своих людей, чтобы подсадить жучков на телефон и на компьютер в лондонской квартире.
— А человек с Кипра? — спрашивает Кейс.
— Один из традиционалистов. Ее прямой хозяин.
Кейс переводит взгляд с Сергея на Маршвинcкого-Вирвала, потом на Бигенда, потом на Капюшончика. Мутная неопределенность последних недель тяжело шевелится в глубинах памяти, перестраиваясь в соответствии с новой исторической парадигмой. Неприятное чувство. Как будто Сохо вдруг решил подняться и переползти на Примроуз-Хилл, потому что там его истинное место… Уин любил повторять, что настоящие заговоры, как правило, не закручиваются вокруг нас; мы просто мелкие пешки в чьей-то крупной игре.
Официанты убирают грязную посуду и приносят бокалы поменьше, для десертного вина.
Кейс приходит в голову, что весь обед прошел без тостов, хотя принято считать, что ни одно русское застолье без них не обходится. Возможно, причина в том, что это застолье не вполне русское. Возможно, они обедают на территории той виртуальной страны, лишенной границ и названия, гражданином которой так стремится стать Бигенд — страны, где нет зазеркалий, где правит призрачная рука маркетинга, и все разнообразие ощущений сведено к региональным различиям в цене на один и тот же товар. Но Кейс не успевает додумать эту мысль: Маршвинский-Вирвал звенит ложечкой по краю бокала.
— Я хочу предложить тост за отца мисс Поллард, покойного Уингроува Полларда. Нам, представителям старой школы, помнящим ушедший порядок, трудно удержаться и не соскользнуть в яму старой вражды. Я и сам поддался этому соблазну, о чем сейчас сожалею, и прошу принять мои извинения. Где бы мы сегодня оказались, если бы на стороне демократии и свободного рынка не было людей, подобных мистеру Полларду? Уж разумеется, не здесь. И наша организация не служила бы, как сейчас, прогрессу искусства и улучшению жизни и будущего тех, кому повезло меньше, чем нам.
Взяв паузу, он переводит дыхание и оглядывает сидящих за столом. Кейс пытается понять, чего он хочет добиться. Подлизывается к ней, прикрывает свою задницу? Верит ли
