— И какая у него дальность перелета? — полюбопытствовал Тито, глядя на остроносого небесного красавца.
— Примерно тысяча двести миль, если с полным баком. Смотря по погоде и количеству пассажиров.
— Ну, это не очень много.
— Пропеллеры с поршневым двигателем. Но зато ни один радар нас не засечет. Никаких аэродромов, сплошь частные ВПП.
Собеседник засомневался, что речь идет о настоящем радаре.
— Джентльмены, — промолвил старик, подходя к ним, — доброе утро. Похоже, в конце концов ты не так плохо выспался, — прибавил он, обращаясь к Тито.
— Да уж, — согласился тот.
— А для чего ты прихватил значок таможенной полиции? — спросил старик.
И точно: увидев жетон, Гаррет сказал: «ICE»[417]. Но Тито и сейчас не имел понятия, зачем так поступил. И потом, ведь это не он, а Элеггуа выхватил у противника толстый чехол. О таком не расскажешь.
— Он собирался меня схватить, — объяснил Тито. — Чувствую: что-то твердое за поясом. Я подумал, оружие.
— И тогда ты вспомнил про болгарскую соль?
— Ну да.
— Хотелось бы знать, как он там теперь. А впрочем, я представляю: парня наверняка забрали в отделение, пробивать личность по базе. Пока кто-нибудь из шишек, скорее всего из DHS[418], не приказал его выпустить. Так что есть вероятность, что ты оказал своему преследователю большую услугу. Думаю, документ был не его, а так и объяснять ничего не пришлось.
Тито кивнул в надежде, что тема исчерпана.
Мужчины молча стояли, наблюдая за тем, как заправляется самолет.
Глава 55
Синдром фантомного пистолета— Миллер, — втолковывал Браун, сидя в огромном откидном кресле. Мужчин разделяли десять футов ковра из косматого белоснежного ворса. — Тебя зовут Дэвид Миллер. Дата и место рождения — те же самые, возраст тоже.
Небольшой реактивный самолет «Гольфстрим» застыл в ожидании на взлетно-посадочной полосе «Рональда Рейгана»[419]. Когда Милгрим в последний раз был здесь, аэропорт еще носил имя «Нэшнл». Сейчас он сидел в отдельном белом кресле, а марку самолета узнал потому, что на блестящем деревянном ободке иллюминатора красовалась изящная медная табличка с гравировкой «Гольфстрим II». Вообще в салоне было много белой кожи, начищенной меди и мохнатых ковров. И древесины. Пожалуй, это сахарный клен, «птичий глаз»[420], никак не меньше, прикинул пленник. Но слишком уж яркая полировка, будто внутренняя отделка в лимузине.
— Дэвид Миллер, — повторил Милгрим.
— Живешь в Нью-Йорке. По профессии — переводчик. Русский.
— Я русский?
— Твой паспорт, — Браун (на нем опять были серый костюм и белая рубашка) помахал документом в синей обложке с тусклым золотым ободком, — американский. Дэвид Миллер, запомни. А Дэвид Миллер наркотой не балуется. По прибытии в Канаду его не застанут под кайфом и не найдут при нем никакой дури. — Он поглядел на часы. — Сколько у тебя таблеток?
— Одна, — ответил Милгрим.
Это была чересчур серьезная тема, чтобы соврать.
— Принимай сейчас, — велел Браун. — Пойдешь на таможню сразу.
— Канада?
— Ванкувер.
— А что, других пассажиров не будет? — полюбопытствовал Милгрим.
Судя по виду, салон мог вместить еще человек двадцать. Или же послужить декорацией для порнофильма; достаточно посмотреть на длинные-предлинные диваны из белой кожи и вспомнить о спальне в хвосте, и у кого угодно встанет, невзирая ни на какие камеры.
— Нет, — отрезал Браун. — Не будет.
Спрятав паспорт обратно в карман костюма, он рассеянно провел рукой по правому бедру, где обычно висел пистолет. Милгрим уже в пятый раз наблюдал у него подобный жест. При этом Браун строил такую гримасу, что было ясно: пистолет остался на улице N. И черная нейлоновая сумка тоже. Похоже, их обладатель страдал от фантомного синдрома: так человек, которому ампутировали ногу, тянется почесать несуществующие пальцы.
Двигатели «Гольфстрима» загорелись, или стартовали, или как это правильно называется. Милгрим посмотрел за спинку своего кожаного кресла, в переднюю часть салона, где за рифленой занавеской из белой кожи скрывалась кабина экипажа. Очевидно, там находился пилот, которого пленник еще не видел.
— Когда приземлимся, — Браун повысил голос, перекрывая гул моторов, — к самолету подкатят таможенники. Они поднимаются на борт, говорят: «здравствуйте», я даю паспорта, их открывают, дают обратно, говорят: «до свидания». На этих самолетах только так и бывает. Номера́ наших документов — и документов пилота — уже проверили, когда мы заполняли полетный лист. Не вздумай показать, будто ждешь каких-то вопросов.
Тем временем воздушная машина медленно пошла на взлет.
Когда она под усиленный рев двигателей рванулась вперед и чуть ли не свечкой взмыла к небу, Милгрим почувствовал, что его застали врасплох. Никто не советовал ему пристегнуть ремень безопасности, не говоря уже о рассказах про кислородные маски и спасательные жилеты. И это было не то чтобы неправильно — это казалось чудовищной, почти осязаемой аномалией. Как и крутой неожиданный взлет, заставивший Милгрима, который шарил глазами по салону за спинкой кресла, судорожно вцепиться в мягкие белоснежные подлокотники.
Пленник посмотрел в иллюминатор. Вашингтонский Национальный аэропорт имени Рональда Рейгана удалялся с невероятной скоростью, причем так плавно, словно кто-то делал отъезд на камере.
Как только траектория полета выровнялась, Браун разулся, встал с места и беззвучными шагами отправился в хвост. Милгрим предположил, что там находится туалет.
Наблюдая за своим спутником, Милгрим увидел, как рука Брауна потянулась к бедру, где не было пистолета.
Глава 56
Генри и РичардНа выходе из таможни в толпе встречающих стоял молодой человек с бледным лицом и жиденькой бородкой, в запыленном на вид, но, без сомнения, дорогом костюме. В руках у юноши был белый лист картона с надписью зеленым маркером: «Генри и Ричард».
— Это мы, — представилась журналистка, остановив багажную тележку и протягивая ладонь для знакомства. — Холлис Генри. А вот и Одиль Ричард.
— Оливер Слейт. — Молодой человек убрал плакат под мышку. — Как sleight of hand[421], — уточнил он, пожимая руку сначала Холлис, потом Одиль. — Можно просто Олли. Агентство «Синий муравей», Ванкувер.
— Памела говорила, здесь пока нет офисов, — заметила Холлис, толкая тележку к выходу.
Часы аэропорта показывали чуть больше одиннадцати.
— Офисов нет, — согласился мужчина, шагая следом. — А работа есть. Мы обслуживаем клиентов на рабочих местах. Давайте помогу с вещами.
— Спасибо, не надо.
Они прошли через автоматическую дверь и миновали толпу людей, которые жадно курили после перелета, восполняя недостаток никотина в крови. Одиль принадлежала к новому поколению недымящих французов и явно радовалась тому, что Холлис покончила с вредной привычкой; зато этот Слейт, Олли, едва оказавшись за пределами аэровокзала, вытащил желтую сигаретную пачку и щелкнул зажигалкой.
Понемногу
