Троица поднялась по пандусу на крытую автостоянку, где Олли расплатился кредитной карточкой за парковку. А потом отвел их к машине, громадному «фольксвагену» вроде того, какой водила Памела. Перламутрово-белый корпус и маленький стилизованный муравей глиф слева от переднего номерного знака. Молодой человек помог убрать картонку и чемоданы в багажник и, уронив недокуренную сигарету, раздавил ее носком длинного, изящно состаренного ботинка. Такая обувь ему очень подходила.
Одиль пожелала сесть впереди; водителя это, кажется, устроило, и вскоре они уже были в пути, а в голове у Холлис отчаянно царапалась некая полумысль-полувоспоминание. Мимо проплывали огромные здания аэропорта, чистенькие и лишенные случайных черт, словно игрушечные макеты, забавы ради расставленные великанской рукой.
— Вы четвертые гости на этой квартире, — рассказывал Олли. — В прошлом месяце там отдыхали пиарщики дубайского султана. Они приезжали по своим делам, попутно хотели увидеть Хьюберта, вот мы их и разместили, а он потом заглянул. Перед этим два раза селили представителей филиала в Лондоне.
— Значит, это не квартира Хьюберта?
— По-моему, его, — ответил молодой человек, поворачивая на полосу ближе к мосту. — Но точно не единственная. Вид потрясающий.
Взгляду Холлис предстала обычная суета промышленного города, но яркие огни на высоких мачтах за перилами неприятно резали глаза. Тут зазвонил ее сотовый.
— Извините, — сказала она своим спутникам. — Да?
— Ты где? — осведомился Инчмэйл.
— В Ванкувере.
— Ну вот, а я торчу в фойе твоего непристойно вычурного отеля.
— Прости, меня послали в командировку. Пыталась тебе дозвониться, телефон не отвечал, а в отеле сказали, что ты уже съехал.
— И как тебе рассадник локативного искусства?
— Еще не знаю. Только приехала.
— Где остановишься?
— «Синий муравей» снимает квартиру.
— Требуй нормальную гостиницу.
— Вообще-то, — Холлис покосилась на Олли, который в эту минуту слушал Одиль, — говорят, что мы будем не в обиде.
— «Мы, Королева Англии…»?
— Со мной куратор из Парижа, специалист по локативному искусству. Тоже прилетела в Лос-Анджелес ради статьи. У нее тут большие связи.
— Когда вернешься?
— Не знаю. Наверное, скоро. А ты сколько там пробудешь?
— Пока продюсирую «Боллардов». Завтра в первый раз едем смотреть студию.
— Какую из них?
— На бульваре Вест-Пико. Как обычно, уже не наша эра.
— Что?
— Не наша эра, говорю. К слову, с какого перепуга типчики в шлемах из «Звездных войн» торчат у подножия спуска возле «Шато Мармон», словно там медом намазано? Куда они пялятся? Я их раньше заметил, когда регистрировался.
— Рассматривают монумент Хельмуту Ньютону. Я даже знакома с автором, это Альберто Корралес.
— Там же нет ничего.
— Чтобы видеть, нужен шлем, — объяснила Холлис.
— Господи.
— Так ты у «Мармон»?
— На Сансет, но возвращаюсь туда.
— Рег, я перезвоню. Мне пора.
— Тогда пока.
Мост уже давно остался позади, а они все ехали по просторной улице, на которую повернули, мимо стильных магазинов и ресторанов. Джимми Карлайл, до вступления в «Кёфью» два года игравший на басе в Торонто, говорил, что канадские города выглядят точь-в-точь как американские — какими их показывают по телевизору. Да, но в Америке не найдешь такого множества галерей, решила про себя Холлис: за пару-тройку кварталов она насчитала целых пять штук. А потом начался новый мост.
Сотовый опять зазвонил.
— Извините, — сказала Холлис. — Алло?
— Алло, — произнес Бигенд. — Вы где?
— В машине, с Оливером и Одиль, еду на вашу квартиру.
— Памела мне сообщила, что вы взяли попутчицу. Для чего?
— Она знакома кое с кем, кто знает нашего друга, — ответила журналистка. — Кстати о нем: вы умолчали, что парень — из Канады.
— Не счел это важным.
— Ладно, я уже здесь. А он?
— Не совсем. Оформляет бумаги в штате Вашингтон, как мы полагаем. Координаты GPS совпадают с адресом таможенного брокера.
— И все-таки. Помните мое условие насчет честной игры?
— Даже сегодня, когда мир настолько тесен, — проговорил Бигенд, — мне не приходит в голову первым делом сообщить о человеке, что он из Канады. Во время той нашей беседы я поначалу не знал, куда именно он собирается. А потом как-то вылетело из памяти.
— По-вашему, парень сматывает удочки? — спросила Холлис, глядя в затылок водителю.
— Не думаю. Скорее всего там кое-что появилось.
— Что?
— Увиденное пиратами, — отозвался магнат.
Машина съехала с моста в неожиданно глубокий каньон, исполненный ночной жизни для чрезвычайно широких масс. Журналистке представился сияющий каркас грузового контейнера Бобби. Парящий над улицей и более загадочный, чем любой гигантский кальмар с неоновой кожей.
— Ну, мы еще сможем это обсудить, верно?
«Как и я, не доверяет сотовым», — подумала Холлис.
— Верно.
— Вы случайно не увлекаетесь пирсингом?
Автомобиль повернул направо.
— Извините?
— У вас ничего не проколото? Могут возникнуть проблемы с кроватью в главной спальне. На верхнем этаже.
— С кроватью?
— Да. Не надевайте на себя ничего, что намагничивается. Ни железа, ни стали. Ни электронного сердечного стимулятора, ни механических часов. Дизайнеры даже словом не обмолвились, когда показывали мне планы. Все ради красивого визуального эффекта. Магнитная левитация. И вот теперь нужно лично предупреждать каждого гостя. Прошу прощения.
— Пока что, — сказала Холлис, — мое тело меня устраивает в его первозданном виде. И часов я не ношу.
— Значит, не о чем волноваться, — довольно подхватил Бигенд.
— Кажется, приехали, — произнесла журналистка, когда Олли свернул на улицу, где каждое здание, судя по виду, выстроили неделю назад.
— Отлично, — ответил магнат и дал отбой.
Ворота поднялись, «фольксваген» скатился по пандусу и въехал на крытую автостоянку, залитую ослепительным сиянием галогенных ламп; на светлом и гладком, будто стекло, бетонном полу не темнело ни единого пятнышка бензина.
Взвизгнули шины; Олли припарковал автомобиль возле другого «фольксвагена» — переростка в перламутрово-белых тонах.
Покидая салон, Холлис ощутила запах свежего бетона.
Олли достал из багажника вещи спутниц и вручил каждой по две карточки с магнитными полосками без надписей.
— Эта для лифта, — пояснил он, проводя белым прямоугольником сбоку от дверей из полированной нержавейки, — и доступа к пентхаусу.
Внутри молодой человек еще раз повторил процедуру, и троица медленно и беззвучно поехала вверх.
— Кажется, эту штуку не стоит класть под кровать, — получив свою карточку обратно, заметила Холлис, чем весьма удивила Одиль.
— Да уж, — кивнул Олли. — И ваши кредитки тоже.
Лифт остановился, и двери открылись прямо в короткий, устланный коврами коридор, по которому свободно прогрохотал бы грузовой фургон…
— Вторая карточка, — сказал молодой человек.
Холлис переложила коробку в левую руку и провела, где нужно, магнитной полоской. Олли распахнул гигантскую черную дверь толщиной в добрых четыре дюйма. Помещение, куда вступила троица, напоминало размерами общий зал национального аэропорта
