— Хочешь подержать?
Обычно отец никогда не позволял ей прикасаться к его вещам. Скарлетт осторожно приняла в свои руки тяжелый, прохладный предмет. Она погладила дракона, словно он был маленькой живой ящерицей. Она задерживала указательный пальчик на зазубринах его хребта, вкладывала мизинец в раскрытую пасть.
Но вот девочка уловила сходство раздвоенного языка дракончика с жалом змеи и ей сделалось не по себе. Она поставила пресс-папье на край стола и осторожно отвела руки.
Дело было сделано. Скарлетт уже чувствовала себя обязанной отцу. И тот не упустил случая воспользоваться этим.
— Скарлетт, ты должна мне помочь.
— Тебе? — удивилась девочка.
— Да, мне и доктору Фонтейну.
Скарлетт сразу поняла, о чем пойдет разговор. Но больше всего в жизни она не терпела обман и поэтому, ей совсем не хотелось выведывать у Геркулеса с помощью какой-нибудь хитрости его секрет.
— Так ты поможешь нам? — спросил Джеральд, слегка нахмурив брови.
— Я боюсь, у меня ничего не получится, — сказала Скарлетт.
— Но ты понимаешь, как это важно?
— Конечно, понимаю, — согласилась девочка.
— Я могу пойти на кухню и спросить у Геркулеса, где растет этот корень, но он мне все равно не ответит. Ведь не сказал же он ни тебе, ни доктору Фонтейну…
— Я думаю, если ты попросишь хорошенько, то тебе он расскажет.
— Да-а, — протяжно сказала девочка, — он мне расскажет, но только в одном случае.
— Когда же?
— Взяв с меня обещание никому не говорить об этой страшной тайне. Ведь иначе, Геркулес в это верит, корень потеряет свою чудодейственную силу. И тогда уже больше никого не спасут от страшного яда этой змеи.
— Это все чепуха, — сказал Джеральд.
Но Скарлетт оказалась рассудительнее своего отца.
— Это все колдовство. Ведь Геркулес колдун, так говорят все негры, а колдовство может потерять свою силу.
— Это все ерунда, — уже не так уверенно повторил Джеральд, — и ты должна узнать у Геркулеса, где растет этот корень. А потом покажешь доктору Фонтейну. А тот сможет приготовить из растения лекарство, которое сможет помочь очень многим людям. Ведь ты хочешь помочь больным? — пытаясь задеть чувствительные струны в душе дочери, продолжал Джеральд O'Xapa.
Скарлетт все еще сомневалась.
Она-то знала, что сможет выпытать у Геркулеса секрет корня в обмен на обещание никому ничего не рассказывать.
Она могла уговорить старого негра научить ее капельку колдовать. Но колдовство, девочка свято верила в это, всегда теряет свою силу, если о нем будут знать многие. Колдун должен быть один на округу.
— Значит, ты поможешь? — не дождавшись ответа дочери, подытожил Джеральд O'Xapa.
Скарлетт опустила голову. Ей не хотелось никого обманывать, но и противоречить отцу она тоже не хотела. Она знала, что тот вспыльчив и может ее наказать.
— Хорошо, — тихо проговорила она, — я помогу. Но Геркулес может мне и не сказать.
— Тебе он скажет, — Джеральд поднялся из-за стола и протянул руку дочери.
Та, взявшись за его горячую ладонь, поднялась из кресла.
— Иди и все разузнай.
Скарлетт нехотя покинула отцовский кабинет. Она шла по дому так медленно, словно бы следовала на казнь, пытаясь отсрочить ее исполнение. Но как медленно ни идешь по немилой дороге, она всегда кончается.
Скарлетт остановилась возле дверей кухни. Она оглянулась назад, словно бы ища спасения, но в дверях гостиной стояла, скрестив руки на груди, Мамушка. В душе старая негритянка была, конечно же, на стороне Геркулеса, но противоречить хозяевам она не решалась. Ведь желание белого человека, каким бы сумбурным и несправедливым оно ни казалось чернокожему, всегда должно было быть выполнено.
Скарлетт передернула плечами, словно показывая Мамушке, что она совсем не хочет принимать участие в несправедливости, взялась за дверную ручку и медленно приоткрыла кухонную дверь.
Геркулес в это время орудовал возле плиты, он заготавливал топором из полена тонкие лучины, собираясь развести огонь. Он посмотрел на Скарлетт и не проронил ни слова, словно не заметил ее.
Топор скользил по полену, откалывая тонкие полоски древесины. Они были ровные, почти одинаковые, и Геркулес складывал их возле печной дверцы одну подле другой.
Скарлетт не решалась начать разговор. Она стояла возле приоткрытой двери и ждала, пока Геркулес окончит свою работу.
А он не спешил, неспешно откалывал одну щепку за другой и складывал их, хотя для того, чтобы развести огонь, их было уже предостаточно.
Наконец, он отколол последнюю лучинку, положил ее и оставшуюся в руках тонкую щепочку у дверцы. И руки его сжимали только один топор.
— Я знаю, зачем ты пришла, Скарлетт, — грустно сказал Геркулес, — тебя послали разузнать о волшебном корне.
— Да, — тихо проговорила девочка, — ты скажешь мне?
— Но тогда волшебство потеряет свою силу. А это секрет моего отца. Это он рассказал мне о силе, заключенной в растениях, и если я не сохраню этот секрет, то Бог проклянет меня.
Геркулес хоть и был очень набожным человеком, но имел явно искаженное представление о том, как Бог поступает с грешниками.
Скарлетт подошла к повару и опустилась на низенькую скамеечку возле плиты.
Геркулес принялся складывать щепки в топку, и девочка, как завороженная, следила за его движениями. В них не было ничего лишнего, каждая щепка ложилась на свое место, сверху Геркулес пристроил дрова. Потом принялся раздувать еще теплящийся в углях жар.
Вспыхнула тонко расколотая сухая древесина, огонь взобрался по щепкам выше и вот уже в топке загудел огонь. Его оранжевые отблески заиграли на блестящем от пота лице Геркулеса. Он вытер рукавом вспотевший лоб и устроился на такой низенькой скамеечке напротив Скарлетт.
— Я понимаю, — вздохнула Скарлетт, — что колдовство пропадет, если ты о нем расскажешь. Но ни мой отец, ни доктор Фонтейн этого не понимают.
Геркулес сжал кулаки, на его шее вздулись жилы. Скарлетт было страшно смотреть на этого гиганта, ведь он выглядел сейчас таким беспомощным.
— Это мистер Джеральд прислал тебя? — спросил Геркулес.
Но Скарлетт не была намерена обсуждать дела своего отца со слугой.
— Я сама пришла, — сказала она, — доктору Фонтейну очень важно знать, где растет этот корень.
Геркулес глубоко вздохнул, прекрасно представляя, что и у Скарлетт он не найдет понимания. Понять его мог только негр.
— Неужели тебе не жалко людей, которым больше нельзя будет помочь? — спросил Геркулес.
— Мне будет их жалко, — девочка опустила голову, — но доктор Фонтейн должен знать, где растет корень.
— Но колдовство потеряет силу, — напомнил Геркулес.
— Ты можешь получить за это золотые часы, — негромко произнесла Скарлетт, — такие же, как у моего отца.
Геркулес рассмеялся. Он представил себя в заплатанных полотняных штанах, из
