Уже рассвело, а бандиты все еще искали беглецов.
А полковник Чарльз Брандергас и Ретт Батлер, уже до зубов вооруженные оружием полковника, которое хранилось на втором этаже таверны, поджидали бандитов в одном из узких переулков городка, забытом богом.
Ведь ни Чарльз Брандергас, ни Ретт Батлер совершенно и не думали уезжать из городка, потому что деньги оставались тут, бандиты, за головы которых была назначена премия, тоже расхаживали по городку в безуспешных поисках, да и главарь банды Альфаро Сикейрос тоже был где-то рядом.
А Ретт Батлер и Чарльз Брандергас приехали только с одной целью — победить. И отказываться от своего решения они не имели намерения.
Поэтому, притаившись в переулке, они ждали появления бандитов.
Полковник Брандергас поглаживал вишневый приклад своего длинноствольного револьвера, а Ретт Батлер сидел на корточках возле стены. На его коленях лежал карабин, а в кобуре покоился заряженный револьвер.
Пока все бандиты занимались поисками беглецов, Билл Нортон тихо вернулся к таверне и притаился за дверью.
Он слышал разговор Альфаро Сикейроса и Мануэля и мгновенно обо всем догадался. Все его подозрения подтвердились: главарь подло предал свою банду, решив ни с кем не делиться честно награбленным.
— Мануэль, захвати мое седло и готовь лошадей.
Мануэль радостно подхватил тяжелое седло и двинулся к двери. Но на пороге он вскрикнул и широко разведя в стороны руки, ввалился в таверну с ножом в груди.
Альфаро Сикейрос даже не успел дотянуться до своего патронташа и кобуры с револьвером, как порог комнаты переступил Билл Нортон. В его руках было по револьверу и они оба были нацелены в грудь Альфаро Сикейросу.
— Я все понял, Сикейрос, наверное, ты думал, что я такой же идиот, как и все твои ублюдки? Но я не из тех, я не мексиканец.
Альфаро Сикейрос, как затравленный зверь озирался по сторонам, не зная, что предпринять.
— Не тяни руки к патронташу, — предупредил его Билл Нортон, — иначе я нажму на курок, и в твоей голове появится аккуратная дырка. Открывай дверь и поскорее!
Альфаро Сикейросу ничего не оставалось, как открыть окованную железом дверь и переступить порог склада. А Билл Нортон подгонял его, подталкивая стволом револьвера в спину.
— Скорее, открывай сундук.
Альфаро Сикейрос застыл над сундуком. У него появилась мысль предложить Биллу Нортону половину денег, но взглянув ему в глаза, он понял, что это предложение будет бесполезным: взгляд Нортона был жестким, как отполированное лезвие ножа.
Он взялся за шнурок и сорвал ключ с шеи Альфаро Сикейроса.
— А теперь открывай! — Билл Нортон сделал шаг в сторону, и два револьвера снова нацелились в тело Сикейроса.
Тот согнулся и начал отворять замок. Щелкнула пружина, и снятый замок оказался в руке Альфаро Сикейроса. Тяжелая крышка сундука с грохотом откинулась. Альфаро Сикейрос заглянул внутрь и замер в удивлении, словно окаменел, словно он там увидел клубок копошащихся ядовитых змей.
Прямо на него со дна сундука смотрел его же портрет, под которым чернела надпись: «Десять тысяч долларов за живого или мертвого Альфаро Сикейроса».
— Дьявол! — воскликнул главарь банды и отдернул руки, отпрянув от распахнутого сундука.
Холодный пот выступил на лице Альфаро Сикейроса и вот сейчас-то он за последнее время первый раз по-настоящему испугался. Он трясущимися руками вытащил свое изображение и молча показал его Биллу Нортону. Тот ногой оттолкнул главаря банды и заглянул в сундук.
— Дьявол! — воскликнул Билл Нортон и вновь нацелил свой револьвер в голову Сикейроса. — Где деньги? Показывай, грязная мексиканская свинья! — заревел Билл Нортон и на его губах появилась пена.
— Деньги! Деньги! Деньги! Где деньги?!
Альфаро Сикейрос сидел у распахнутого сундука. Его губы, руки дрожали, на губах блуждала странная улыбка. Единственное, что он смог сделать, это развести руки в стороны и недоуменно повертеть головой. Мокрые волосы прилипли ко лбу.
— Не хочешь, так я сам найду! — и Билл Нортон принялся шнырять по складу, вспарывая мешки ножом, опрокидывая бочки, переворачивая ящики, но, ясное дело, денег нигде не было.
А Альфаро Сикейрос принялся безумно хохотать, в его руках шелестел плакат.
— Билл, единственное, что ты можешь заработать, — это десять тысяч, убив меня. Но если ты решишься сдать меня, то и сам попадешь в руки шерифа, — и Альфаро вновь принялся безудержно хохотать.
А Билл Нортон, думая, что главарь банды сошел с ума, продолжал искать деньги.
Альфаро хохотал в бессильной ярости. Он, наконец, понял, что как ни хитер и не изощрен в обмане он сам, но нашлись люди хитрее и проворнее его и обвели его вокруг пальцев.
А эти двое, Чарльз Брандергас и Ретт Батлер, спокойно поджидали появления бандитов. Они уже слышали, как тихо те переговариваются, обыскивая близлежащие улицы. Встреча обещала быть скорой и не предвещала для бандитов ничего хорошего. Ведь даже один Ретт Батлер или один Чарльз Брандергас мог спокойно перестрелять троих, прежде чем те выхватят револьверы. А теперь они были вместе, они были партнерами и спокойно могли встретить даже дюжину вооруженных до зубов бандитов.
Голоса бандитов слышались все ближе и ближе. И тогда полковник Брандергас повернул свое лицо к Ретту Батлеру.
— Ретт, Альфаро оставь мне. Это маленькая услуга, которую ты обязан оказать старшему.
— Хорошо, — ответил Ретт Батлер, — хорошо, старик.
И это «старик» не прозвучало как издевка, в это слово Ретт Батлер вложил все свое уважение, которое испытывал к полковнику.
— По-моему, нам стоит идти, — сказал Ретт.
Они под прикрытием стен двинулись навстречу бандитам.
А в это время Билл Нортон прямо-таки осатанел, вспарывая мешки с зерном и сушеными бобами, опрокидывая бочки с маслом. Он уже не боялся, что Альфаро Сикейрос набросится на него.
А тот ходил следом за Биллом Нортоном и громко хохотал его неудачам. Он уже прекрасно понимал, что денег здесь нет и сколько ни старайся Билл Нортон, он до них не доберется.
А тот все не терял надежды. Он заглядывал под перевернутые ящики, вновь и вновь копался в сушеных бобах, разбрасывая их носком, словно бы под их тонким слоем мог прятаться миллион долларов.
И как раскаты грома в ушах Билла Нортона звучал безумный хохот Альфаро Сикейроса.
Ведь тот понимал, что близится час его смерти. Он знал абсолютно точно, что два беглеца перестреляют всех его людей и придут сюда, по его душу, чтобы поквитаться с ним за все обиды. И еще будет хорошо, если они пристрелят его на
