Нет! Ему подходит конец: я умираю, не увидавшись с ними… ни с тем, ни с другим!
Мой друг писал мне ежедневно в течение всех двадцати лет; но я всегда отказывалась принять его, хотя бы на мгновение, потому что мне казалось, что если бы он пришел сюда — именно в эту минуту я снова увидела бы сына. Сын! Сын! Умер ли он? Жив ли? Где он скрывается? Быть может, там, за необъятными морями, в такой далекой стране, что даже имя ее мне неведомо? Думает ли он обо мне? О, если б он знал! Как жестоки бывают дети! Понял ли он, на какую чудовищную муку обрек он меня, какому отчаянию, какой пытке до конца моих дней подверг он меня заживо, еще молодую, — меня, свою мать, которая любила его со всей страстностью материнской любви? Как это жестоко, не правда ли?
Скажите ему все это, сударь. Передайте ему мои последние слова:
— Дитя мое, милое, милое дитя, не будь так жесток к бедным человеческим существам. Жизнь и без того груба и беспощадна. Милое дитя, подумай о том, во что превратилось существование твоей матери, бедной твоей матери с того дня, как ты ее покинул. Милое дитя мое, прости ей и люби ее теперь, когда она умерла, ибо она претерпела самую страшную кару.
Она задыхалась, дрожа, словно говорила со своим сыном, стоящим перед нею. Погодя она добавила:
— Скажите ему еще, сударь, что я никогда больше не виделась… с тем.
Она опять умолкла, потом проговорила разбитым голосом:
— Оставьте меня теперь, пожалуйста. Я хотела бы умереть одна, раз их нет возле меня.
Мэтр Ле Брюман добавил:
— И я вышел, господа, плача, как дурак, так что мой кучер оборачивался, чтобы взглянуть на меня.
И подумать только, что вокруг нас ежедневно разыгрываются тысячи подобных драм!
— Я не нашел его… Не нашел этого… как хотите, а я скажу: этого… преступного сына.
Советы бабушки
Замок старинной архитектуры стоит на холме, поросшем лесом. Высокие деревья окружают его темной тенью, аллеи беспредельного парка уходят — одни в лесную чащу, другие — в соседние поля. Перед фасадом замка, в нескольких шагах от него, расположен каменный бассейн, в котором купаются мраморные дамы; дальше такие же водоемы спускаются уступами до самого подножия холма, а заключенный в русло источник бежит от одного бассейна к другому, образуя каскады. И самый дом, жеманный, как престарелая кокетка, и эти отделанные раковинами гроты, где дремлют амуры минувшего века[361], — все в этом старинном поместье сохранило облик далекой старины, все напоминает о стародавних обычаях, былых нравах, забытых любовных приключениях и легкомысленном щегольстве, в котором изощрялись наши прабабушки.
В небольшой гостиной в стиле Людовика XV, где на стенах изображены кокетливые пастушки, беседующие с пастушками, прекрасные дамы в фижмах и любезные завитые кавалеры, полулежит в большом кресле дряхлая старушка, свесив по сторонам высохшие, как у мумии, руки; когда она неподвижна, она кажется покойницей. Ее затуманенный взор обращен вдаль, к полям, и будто следит за мелькающими в парке видениями юности.
Дуновения легкого ветерка, проникая в открытое окно, доносят запахи трав и благоухание цветов; они шевелят седые волосы над ее морщинистым лбом и старые воспоминания в ее сердце.
Возле старушки, на бархатной скамеечке, сидит девушка; ее длинные белокурые волосы заплетены в косы. Она вышивает напрестольное покрывало.
По ее задумчивому взору видно, что в то время, как ее проворные пальцы работают, она предается мечтам.
Но вот бабушка повернула голову.
— Берта, — сказала она, — почитай мне что-нибудь из газет, чтобы я все-таки знала, что творится на свете.
Девушка взяла газету и пробежала ее глазами.
— Много политики, бабушка. Пропустить?
— Конечно, конечно, милочка. Нет ли любовных историй? Видно, теперь во Франции совсем не увлекаются, потому что никогда не слышно ни о похищениях, ни о дуэлях из-за дам, ни о любовных проказах, как в былые времена.
Девушка долго искала.
— Вот, — сказала она. — Озаглавлено: «Любовная драма».
На сморщенном лице старушки появилась улыбка.
— Прочти-ка мне это, — попросила она.
И Берта начала читать.
Это была история, в которой участвовал купорос. Некая дама, чтобы отомстить любовнице мужа, выжгла ей глаза. Суд оправдал ее, признав невиновной; ее поздравляли, толпа приветствовала ее.
Бабушка металась в кресле и твердила:
— Какой ужас! Нет, какой это ужас! Найди мне что-нибудь другое, милочка.
Берта просмотрела газету, потом стала снова читать из той же судебной хроники.
— «Жуткая драма». Перезрелая добродетельная дева неожиданно решила броситься в объятия молодого человека, потом, чтобы отомстить любовнику, у которого оказалось легкомысленное сердце и недостаточная рента, в упор выпустила в него четыре пули. Две из них застряли в груди, одна — в ключице и еще одна — в бедре. Человек на всю жизнь останется калекой. Девица была оправдана под рукоплескания присутствующих, и газета яростно обрушивалась на этого соблазнителя сговорчивых девственниц.
Тут старенькая бабушка окончательно возмутилась:
— Да вы, видно, теперь все с ума сошли, совсем сошли с ума! — воскликнула она дрожащим голосом. — Господь дал вам любовь, единственную отраду жизни; человек добавил к ней флирт, единственное наше развлечение, а вы примешиваете сюда купорос и пистолет, ведь это все равно, что подлить помоев в бутылку старой мадеры.
Негодование бабушки было, видимо, непонятно Берте.
— Но, бабушка, ведь эта женщина отомстила за себя. Подумай только: она была замужем, а муж ей изменял.
Бабушка так и подскочила.
— И чего вам только, нынешним девушкам, не внушают!
Берта робко возразила:
— Но ведь брак — это нечто священное, бабушка.
Сердце старушки, сердце женщины, рожденной в великий галантный век [подразумевается восемнадцатый век], дрогнуло.
— Священна любовь, — ответила она. — Поверь мне, детка, поверь старухе, на глазах которой прошло три поколения; я хорошо, очень хорошо знаю и мужчин и женщин. Между браком и любовью нет ничего общего. Женятся для того, чтобы создать семью, а семья нужна для того, чтобы построить общество. Общество не может обойтись без брака. Если общество — это цепь, то каждая семья — звено в этой цепи. Чтобы спаять эти звенья, всегда подбирают однородные металлы. В браке надо сочетать сходное, надо сообразоваться с состоянием, с происхождением, надо заботиться об общем благе супругов, которое заключается в достатке и детях. Женятся, крошка, только один раз, да и то потому, что этого требует свет; а любить можно двадцать раз в жизни, потому что
