В шахте повисла гнетущая тишина, нарушаемая лишь мерным рокотом шумящей где-то вдалеке воды да рвущимся из горелки пламенем. Все бойцы молчали, каждый в этот момент думал о чём-то своём, и никто не решился нарушить тишину.
– Он умер, – голос Василисы вырвал Бирюка из оцепенения. Мужчина не сразу понял, о чём говорит девушка и поэтому повернулся к ней и переспросил:
– Кто умер?
– «Узник», – ответила она, склоняясь перед телом капрала.
От этой новости Бирюк на несколько секунд полностью потерял дар речи.
– По-видимому, сердце не выдержало нагрузки от передозировки стероидами. Он умер во сне. Боли не чувствовал.
– Твою же мать! «Узник»! – простонал «Скороход». – Да как же так?
Бирюк подполз к телу капрала и опустил голову на грудь покойного. Несколько минут он лежал в такой позе, не произнеся ни слова. Затем поднялся, размял спину и произнёс, будучи мрачнее тучи:
– Покойся с миром, брат мой! Я принимаю твою отставку. Ты был хорошим воином.
– Сколько ему было лет? – не сводя взгляда с мертвеца, спросил Тимофей.
– Двадцать восемь, – ответил Иван.
– Как же так? В таком возрасте и сердце? – Тимофей испуганно посмотрел на дядю. Тот заметил заинтересованный взгляд племянника и, расстегнув китель, задрал футболку. Небольшой розовый шрам вертикальной полоской рассекал грудь генерала.
– После второго инсульта я заменил все клапаны на полимерные. Так что, совершенно не боюсь повышенных физических нагрузок.
Брови всех членов маленького отряда моментально взметнулись вверх. Никто из них, насколько сумел понять Тимофей, даже не подозревал об этом.
– Вы просто кладезь сюрпризов, дядя, – съязвил грустно парень.
– Нам нужно уходить. До точки назначения ещё более пятидесяти километров. А времени с каждым часом остаётся всё меньше. – Генерал заправил футболку, застегнул китель и повернулся к разведчику. – «Дарт», зафиксируй координаты. Тело нужно будет забрать, когда всё это закончиться.
Никто не рискнул оспаривать слова генерала. Даже Василиса, постоянно цеплявшая его высокими моральными качествами, на этот раз промолчала. Тело «Узника» накрыли куском старого брезента. Сверху положили его личное оружие. Все боеприпасы и полезные в пути комплекты сняли и разобрали по мере надобности. Экзо-костюм капрала перекочевал к Тимофею, единственному в отряде, у кого пока не было боевого костюма.
Первым наружу отправился «Дарт». Спустя несколько минут он, вернулся и доложил:
– Наверх нельзя. Там засада. Дрон-охотник висит прямо над провалом. По-видимому, они всё-таки засекли нас. А может быть, просто контролируют обрыв теплового следа.
– И что делать будем? – поинтересовался Марлон. – Француз тоже натерпелся за всё это время. С момента падения с вертушки и гибели Маши он словно воды в рот набрал, а когда погибла и её сестра и вовсе замкнулся. Никто не спрашивал его о причинах, все и так знали. Девушки были его возлюбленными, и потеря обеих далась «Французу» невероятно тяжело.
– Есть идея, – направляя луч фонаря вглубь шахты, произнесла Василиса. – Можем попробовать пройти под землёй.
– Думаешь, там всё ещё есть выход? – забрасывая рюкзак за спину, спросил Тимофей. Парень не стал дожидаться ответа, он направился в сторону тёмного прохода, прорезая его светом своего фонаря. Бирюк молча пошёл следом. Бойцы отряда последовали его примеру.
Шли они долго. Судя по часам на планшете «Дарта» часа три, не меньше. Шахта местами была завалена старыми брёвнами, а порой и большими камнями, но назвать её непроходимой было нельзя. Медленно пробираясь сквозь завалы, бойцы отряда двигались в сторону запада. Их глаза уже полностью привыкли к темноте, а фонарики были отключены в целях экономии заряда, поскольку шахта всем своим видом давала понять, что неизвестность будущего – это её второе имя.
За время пути Тимофей сумел переварить информацию, выданную генералом Бирюком, и сейчас обдумывал пути решения своих весьма туманных перспектив на будущее. Что скажет он, когда впервые встретит Добровольца Z2–17? Как общаться с тем, кого в глаза не видел? А что если за годы, проведённые в заточении, призрачный герой стал отвратительным, жаждущим мести и крови монстром? Как быть в этом случае? Что если Бирюк прав и на данный момент у человечества уже нет возможности уничтожить того, кто во много раз превосходит разумный интеллект в знаниях и умениях? Что если узник и в самом деле озлоблен на людей и на генерала Бирюка, в частности. Ведь именно он заточил его в казематы, сокрытые в этих горах? Вдруг он набросится на отряд и с помощью своего легендарного оружия уничтожит их и весь мир? Хотя, если Z2–17 действительно хотел это сделать, то его вряд ли бы остановили каменные темницы. Остаётся надеяться на то, что обладатель дарованного «Слюдой» разума отнесётся с должным пониманием к своим тюремщикам, и как говаривали в старину, сможет понять и простить их неразумные поступки.
В своих размышлениях Тимофей не заметил перед собой огромную спину здоровяка Ивана и с ходу налетел на неё, после чего отшатнулся и в очередной раз упал на спину. На этот раз его спас от удара экзо-костюм и Тимофей, довольный собой, даже не стал подниматься. Он лежал на каменистом полу несколько секунд, рассматривая впереди стоящего воина. «Косолапый», казалось, даже не заметил этого происшествия и, продолжая стоять на месте, включил фонарь на плече своего костюма. Спустя несколько секунд, по шахте разнеслась его громкая ругань. Тимофей поднялся на ноги и, выглянув из-за широкой спины здоровяка, тоже не смог удержаться от мата. Выход, а это однозначно был выход, о чём красноречиво извещала проржавевшая табличка под потолком шахты, был напрочь завален огромными камнями.
– Динамитом взрывали, – констатировал Марлон. – Ну что, назад пойдём?
Глава 14
Екатеринбургский НИИ кибернетики. 25 мая. 13:40.
– Почему мы ничего не можем с этим поделать? – Пожилой лысоватый мужчина с протезом вместо левой руки быстро ходил из угла в угол. – Что это, вообще, за хрень?
– Я вижу подобное впервые и, могу вам с уверенностью сказать, что здесь не обошлось без пришельцев. Людям недоступны подобные механизмы. Это выше нашего понимания. Я, признаться, и подумать бы о подобном не смел, пока вы мне это не показали. Здесь всё совершенно не так, как мы привыкли осознавать. Эти системы полностью
