– Вот.
– Что это, – с подозрением спросил Торк.
– Откройте.
Гном, хмурясь, подцепил ногтем крышку. Портрет, наверное, был закреплен именно на ней, со своего места я не видел его – но свившаяся в колечко прядь золотых волос отчего-то показалась мне детской.
– Моя дочь, – в голосе Йоахима одновременно прозвучала нежность и тоска. – Линда. Сейчас она в Англии… в частном пансионе… И я смогу забрать её, лишь бросив в лицо… – Келлер запнулся, – только вручив моей бывшей супруге чек на пятьдесят тысяч долларов. Такова цена… мимолетного увлечения аристократической путешественницы приставленным к её благородной персоне… шпиком. Говорите – сребреники? Что ж… быть может. Но кто-то все равно должен был сделать эту работу. Грязную… И я чертовски рад, что все закончилось, но она, черт возьми, – вдруг сорвался на крик Йоахим, – и в самом деле должна была быть сделана! Понимаете вы это?!
Он вдруг вскочил, с силой швырнул на пол блокнот и карандаш, несколько раз с дикой яростью ударил их каблуком, словно топча особо мерзкое насекомое. Затем также внезапно обмяк, и, вяло махнув рукой, прошаркал к окну – сгорбившийся, с мелко вздрагивающей спиной… человечек.
– Конечно же понимаем, – ласково процедил я. – Вы, главное, не волнуйтесь, это вредит… здоровью. Поберегите себя… для дочурки.
Мартин укоризненно покосился на меня. Я пожал плечами и отвернулся.
Полынь…
– В самом деле, успокойтесь, мистер Келлер, – неуверенно сказал Тимоти. – Вы ж сами сказали: все кончено. Так?
– Так, – хрипло ответил Йоахим. – Со дня на день падет осажденный Виксберг. Это последний опорный пункт мятежников на Миссисипи, его потеря рассечет Конфедерацию. Техас, Арканзас и западная часть Луизианы окажутся отсеченными от прочих мятежных штатов. Нужды отвлекать внимание от Запада ценой Востока больше нет. Следовательно, агент Зеркало должен быть обезврежен… что мы с вами, джентльмены, только что проделали. Мои поздравления! Что же касается сребреников, то есть наград и почестей, таковые воспоследуют незамедлительно по нашем возвращении. Игра… большая игра окончена – теперь осталось лишь доигрывание.
Часть IV. Пешки против ферзя
Глава 1
1863, Нью-Йорк, Тим
Понятия не имею, зачем Торку понадобился лучший номер гостиницы. Комнат в ней было примерно как в моей родной деревушке, во всех домах разом. Одна спальня чего стоила – к тамошней кровати для постояльцев гномов надо было бы еще и пони заводить. А то ведь коротышка на заре глаза протрет, а до края дошагает аккурат к закату.
Впрочем, Торк на ней спать даже и не пытался – он устроил на одном из кресел в гостиной форменное гнездо из покрывал и вот в нем-то храпел уже третью ночь подряд. Еще он бывал в столовой – потому как именно там жратву давали, то есть сервировали, ну и само собой туалет навещал. Все. Это и был его маршрут, он же распорядок дня. В прочие комнаты Торк даже и не заглядывал.
Мне, в общем-то, тоже наскучило устраивать по ним пешие экскурсии – к вечеру третьего дня. Ей-ей – а ведь скажи мне об этом кто с полгода назад, в жизни бы не поверил. Мальчишка из подвала в миллионерских – да что там! – королевских палатах, и не каким-нибудь подметальщиком ковров или вытрясателем этих… как их… гоблинов, тьфу, гобеленов! Здесь гоблины-гобелены, само собой, тоже имелись – в первый день я на них просто глазел, разинув пасть, на второй – щупал ткань, а на третий… на третий день меня уже попросту маяло. Бродил среди всей этой роскоши будто фамильное привидение – и, судя по зеркалам, в подаренном Белоу костюме получалось у меня очень даже похоже.
Зеркала… те два, что висели в гостиной, Торк первым делом перетащил в соседнюю комнату, самолично, не дожидаясь лакеев. А то, что висело в туалетной комнате, разбил… вечером. Не знаю уж, чем – топор он, идя по нужде, не прихватил, но вмятина в стене была солидная. Больше чем от кулака… скорее уж на отпечаток макушки смахивало.
Странные это были дни. Первую половину, от завтрака до полудня, Торк обычно лежал на диване, тупо уставясь в потолочную мозаику. А во второй… он пил. Начинал за обедом, и к вечеру в нем оказывалось не меньше галлона всякого алкоголя… ну, уж всяко не меньше пинты – в основном кларета и мадеры, впрочем, напоследок все это заливалось джином или виски.
В первый день я, честно скажу, изрядно струхнул – ну как, захмелев, коротышка возьмется за топор, да и начнет шинковать мебель на растопку… а закончит еще кем-нибудь, кто подвернется под лезвие! Но, как выяснилось, пьяный гном – это вовсе не обязательно буйный гном. По крайней мере, Торк по мере захмеления как раз наоборот – становился все более и более вялым… пока не уползал с очередной бутылкой в свое гнездо, в котором благополучно засыпал.
Эх, гном-гном…
Глупо все как-то вышло. И, наверное, я – единственный, кто в этой дурно припахивающей истории в итоге остался в выигрыше. Торк сдержал данное мне тогда, на углу в первый день, обещание. Даже перевыполнил его. Нет больше разыскиваемого полицией штата Нью-Йорк преступника… и даже не было никогда, ну а если где-то и завалялись розыскные листы годичной давности – обращайтесь прямиком в серый, с красной черепицей, особняк в начале Пятой авеню. Там живо убедят, что и листы эти вам привиделись, и особняк вам пригрезился. А кто продолжит сомневаться, тот – по нонешнему военному, не сильно располагающему к оглядке на законы, времени, – и сам рискует прослыть духом бесплотным.
В какой-то момент я даже подумал, а не захотят ли в сером доме исчезнуть не только дело разыскиваемого преступника Тима Валлентайна, но и самого… слишком уж близко ошивавшегося около тайных тайн особой секретности… Уж больно горячая была правда, что раскрылась нам тогда, в испятнанной пулями южных партизан комнатушке, слишком уж высокие кресла она щедро мазала черным. Секретная секретность… такие секреты, говорил дедуля, просто страсть как вредны для самочувствия. То косточкой в горле застрянут, то в речке, что курица вброд переходит, на дно утянут… холеру с чумой на пару и то лучше подхватить – их, хоть и редко, все ж переживают. А вот неположенное по чину знание, оно, случается, убивает даже и не заразив – просто из-за того, что рядом постоял или мимо проходил… и мог узнать! Дедуля-то у меня умный… со своей медалькой за Талаверу.
Могут захотеть. Нет, не так – по службе они это захотеть обязаны.
