столе.

– Ваше решение, Игорь Владимирович.

Чубыкин косился на купюры снизу вверх, как маленькая собачка. Лоб его покрылся испариной, пухлая нижняя губа оттопырилась. Леша вытащил одного Франклина и свернул в трубочку. Чубыкин шумно выдохнул.

– И что вы предлагаете, Мы-мышкин?

– Ничего особенного, – Леша пожал плечами. – Хочу завершить сделку. Вы не получили денег за мое поступление – вы получите их сейчас.

– А вам что?

– Вы отвалите от меня и от Ларисы Бойко. И перестанете всех унижать. Станете лапочкой, – Леша фыркнул.

– И… и всё?

– Ну как всё. Никого не исключат. Нас же шестнадцать, а не пятнадцать. Так вот, никого не исключат. Ах да, я сказал об этом.

– Всё?

– Да, – Леша кивнул, – хотя если вы спрашиваете. Постарайтесь как-нибудь полюбить свой предмет.

– Мышкин…

– Понимаю, сложно. И вот еще. У нас в столовой такая дрянь. Жрать невозможно. Повлияйте как-нибудь на Богушевского, ладно?

– И вам, что же, теперь… – Чубыкин нервно покусал толстую губу, – и в четверти пять? И в полугодии?

– Да не надо, спасибо, – Мышкин фыркнул, – Но – если вы настаиваете! Договорились?

– Ну, Мышкин, если кто об этом узнает, вылетишь отсюда! – пальцы учителя потянулись к пачке денег, но Леша ловко убрал ее за спину.

– Это ты отсюда вылетишь, – сказал он грубо и резко. – Взяточник.

– Да как ты смеешь! – голос Чубыкина снова стал резким.

Леша схватил со стола телефон.

– Думаешь, я идиот? – он кисло улыбнулся. – Нет, Игоряша, это ты идиот. Неужели думал, я наш разговор не записал?

Чубыкин хватал воздух толстыми рыбьими губами. Леша скривился. Каким мелочным, каким мерзким может стать человек из-за денег. На что он только не готов пойти ради того, чтобы стать чуть-чуть богаче.

– Так, бабла ты не получишь, а условия мои выполнишь. Иначе – эта запись не только у Богушевского, но и во всех инстанциях окажется. Ой, что в газетах напишут, ой, что напишут! Понял меня, Игорь Владимирович?

Чубыкин молчал, только пучил глаза.

– А сейчас, – Леша широко улыбнулся, – персональное задание. У нас в туалете как-то слишком грязно. Как там надо? Кто не работает головой, работает руками. Ты, Игоряша, сегодня головой плохо работал.

– Ты это серьезно, Мышкин? – тихо спросил учитель.

– А то, – фыркнул Леша, – мы дерьмо оттирали, а Игорь Владимирович у нас что – белая кость, голубая кровь?

– Мышкин… Да как…

– Ох, не завидую, – притворно зевнул Леша, – там Сеню с кабачков полдня пучило.

Лицо Чубыкина позеленело, глаза налились кровью. Он встал, пошатываясь, и молча пошел к двери. Насладившись театральной паузой, Леша покрутил телефон в руках и сказал:

– Да ладно вам, Игорь Владимирович. Не заставлю я вас дерьмо чистить. Что же, я зверь, что ли. А кабачки в столовой и правда лучше не есть.

Чубыкин испуганно обернулся. Леша встал, поправил свитер и, отсалютовав учителю на прощание, покинул комнату.

В коридоре уже столпился весь класс.

– Записал? – спросил Стас Бессчастных.

– Даже не записывал, – хмыкнул Леша. – А он поверил. Идиот.

– А может надо было всё-таки его заставить туалет мыть? – почесал подбородок Сеня.

– Не надо было, – твердо ответил Леша.

Он несколько раз представлял себе, как лично подаст врагу тряпку. Но теперь он больше не чувствовал себя победителем.

Ему казалось, что он сейчас в дерьме похуже Чубыкина, и оно, мерзкое, липкое, гадкое, так и остается на руках.

– Простите, ребят, я пойду, – он потрепал Стаса по плечу.

– Ты совсем уходишь? – пропищала Лера. – А где учиться будешь?

– Далеко, я…

– На Кипре?

– На Кипре. Да, на Кипре.

– Везучий, – выдохнул Сеня. – Ну дай, обниму.

И он сжал Лешу в удушающих, тяжелых объятиях.

Леша хотел без прощаний, но без прощаний не получилось. Поэтому в какой-то момент он, отдав последний салют, быстро пробежал коридор, выскочил на улицу и бросил короткий взгляд на школу.

Во дворе лежали кучи снега. Злой ветер пробирался под шарф. Уходить отчего-то было совсем не жаль.

* * *

– Ну, привет.

Леша отвернулся к окну, не решаясь посмотреть на того, кто лежал на кровати. Он боялся, что если посмотрит сейчас, то расплачется. А Анохин не должен видеть, как он плачет.

– Привет, – прохрипел Никита. – У меня тут, как в «Докторе Хаусе». Круто, да?

Он лежал в одноместной палате. Спину поддерживал мудреный каркас. На маленьком экране пикал пульс – восемьдесят два удара в минуту.

– Ведь это ты притащил книгу на крышу, да? – тихо спросил Леша.

– Я не притащил, – тихонько рассмеялся Никита. – Я бросил ее в портал. Из Импренты.

– Ты пошел в Импренту когда мы поссорились?

– Нет. Я болтался по городу. Понял, что за мной следят. Вернулся в школу, но тебя уже не было. И я… отправился в Импренту Я был с тобой, когда мы прятали книгу, я надеялся ее найти.

– И там была Кирова?

– Да. Я сразу понял, что это кто-то из акабадоров, ведь инсептер не может попасть в Эскритьерру Я бросил книгу, надеясь, что всё сделал правильно, что она попадет тебе…

– Хватит, – сипнул Леша. – Тебе вредно много разговаривать.

Комок всё-таки подкатил к горлу.

– Слушай, это смешно, – Никита улыбнулся. – Я проснулся в реанимации. Голый. Совсем. Думал, умер. А потом смотрю – на руке такая царапина свежая. Болит, зараза. Значит, живой.

– Да, Сибирь, – Мышкин выдохнул. – Повезло тебе. Ты теперь дважды перехитривший смерть – Энганьямуэрте вдвойне.

– Лех, ты что, плачешь, что ли?

– Ты совсем? – Мышкин вытер красные глаза рукавом белого халата. – Ладно, Сибирь, мне пора.

– Придешь завтра?

Леша наконец-то поднял глаза. Мокрая челка Никиты прилипла ко лбу, сам он в этих каркасах и бинтах был похож на ожившую мумию.

– Мой отец позаботится о тебе. Прощай.

Последнее слово Леша почти выдавил из себя. Нет, он не смог соврать. Соврать, что придет завтра и послезавтра. Он не придет.

Он больше не вернется в Эль-Реаль.

Он пробежал пустой больничный коридор, выскочил, забыв снять бахилы и застегнуть куртку, на улицу.

Ренат Вагазов нервно посмотрел на часы.

– Опаздываешь, – заметил он. – Он догадался?

– Нет, – ответил Леша. – Удивился, что у него порезана рука. И всё.

Лариса стояла рядом с Ренатом, и Леша старался ее не замечать. Чуть поодаль – отец и Николай Витсель. «Редкий случай – инсептер и акабадор рядом», – хмыкнул Мышкин.

За спасение Никиты он заплатил большую цену. Он больше не вернется в Эль-Реаль. Несколько лет, а может, никогда. Расстанется с отцом снова. Бросит школу. Он отправится в Эскритьерру и будет учиться всему, что знает Ренат. Научится быть морочо. Они больше не встретятся с Никитой Анохиным – и тот никогда не узнает, что теперь в нем течет кровь морочо. Лешина кровь.

– Я смогу ему рассказать? – спросил Леша тихо. – Ну, это же несправедливо не знать… Он же тоже теперь морочо.

– И он не должен знать об этом! – рявкнул Ренат. – Никогда! Потому что Кировой зачем-то нужны морочо, но мы пока не знаем, зачем! Я предупреждал, что за подстройку придется заплатить!

Подстройка. Моделирование желанной ситуации, когда несколько морочо работают сообща. Один должен сформировать желание. Один или два других – написать идеальное событие на бумаге в

Вы читаете Инсептер
Добавить отзыв
ВСЕ ОТЗЫВЫ О КНИГЕ В ИЗБРАННОЕ

0

Вы можете отметить интересные вам фрагменты текста, которые будут доступны по уникальной ссылке в адресной строке браузера.

Отметить Добавить цитату
×