Глядя в том направлении, на которое указывал Ханс, я никак не мог понять, что же он имеет в виду, думая, что от восторга тот просто сошел с ума, как вдруг увидел пожилого мужчину с длинной белой бородой, который был одет в развевающиеся одежды, такие белые, что напомнил мне Санта-Клауса на детском празднике. Он шел по направлению к нам и, казалось, излучал саму доброту. Позади него я увидел целый лес копий. Похоже, он знал с самого начала, что мы не сможем выстрелить в него, потому как решительно шел к нам, осторожно переступая через тела. Когда он оказался рядом, то остановился и произнес на арабском, который я понимал:
– Я приветствую вас, незнакомцы, от имени той, которой я служу. Мне кажется, что я прибыл вовремя, но это не удивляет меня, потому что она сказала, что так и получится. Вы хорошо разобрались с этими собаками. – И он указал ногой на мертвого амахаггера. – Да, в самом деле хорошо. Должно быть, вы великие воины.
Он замолчал, а мы уставились на него, не в силах вымолвить ни слова.
Глава XI
Сквозь стену
– Они не похожи на ваших друзей, – показал я на лежавших людей. – А эти, – добавил я, вытянув руку в направлении копьеносцев, которые вылезали из оврага, – они очень на них похожи.
– Щенки из одного помета часто похожи между собой, но, когда вырастают, сражаются друг с другом, – вежливо ответил Санта-Клаус. – По крайней мере, эти пришли, чтобы спасти, а не убивать вас. Но кто вот это? – спросил он, удивленно глядя на зловещего Умслопогаса и маленького Ханса. – Впрочем, не отвечай ничего, вы, должно быть, устали и нуждаетесь в отдыхе. Потом поговорим.
– Да, кстати, мы не успели позавтракать, – ответил я. – И должны еще заняться этими людьми. – И я указал на наших раненых.
Старик кивнул и стал разговаривать с вождем своих воинов, преследовавших врагов, – я видел группу, которая шла по их следам. Затем, сопровождаемый Хансом и оставшимися зулусами, среди которых был Гороко, я отправился к своим людям. Задача была проще, чем я ожидал, потому что смертельно раненный боец уже умер или умирал, а раны других были легкими, поскольку колдун мог лечить их своими собственными, известными ему способами.
После этого, взяв Ханса для охраны, я спустился к речке и умылся. Затем вернулся и поел, удивляясь, откуда у меня такой аппетит после всех опасностей, через которые нам пришлось пройти. Да, мы преодолели их: Робертсон, Умслопогас со своими тремя воинами, Ханс и я остались невредимыми. За это я в тишине возносил похвалы Провидению.
Ханс тоже помолился в известной лишь одному ему манере и только после этого зажег свою кукурузную трубку. Только Робертсон молчал. Перекусив и отдохнув, он встал и прошелся по нашему лагерю, потом остановился, глядя на расселину в горе, где, как он видел, исчезли носилки, которые несли в неизвестность его дочь.
Даже непомерные тяготы, которое мы преодолели, и победа, которую одержали над превосходящими силами, не впечатлили его. Он лишь смотрел на гору, в сердце которой находилась похищенная Инес, и грозил кулаками. Поскольку она исчезла, все остальное не имело смысла, он даже не предложил помочь раненым зулусам и не общался с человеком, который нас освободил.
– Баас, – сказал Ханс, – Великий талисман оказался даже более могущественным, чем я думал. Мало того что мы вышли целыми и невредимыми из сражения – выбывшие зулусы не имеют значения, мне просто придется меньше готовить, поскольку они ушли. Но еще и ваш благословенный отец появился из-за облаков! Что-то изменилось в нем с тех пор, как я в последний раз видел его, но, без сомнения, это он. Когда я обращусь к нему лично, если он поймет мою речь…
– Перестань молоть чепуху, сын ослицы, – перебил его я, потому что в этот момент показался старый Санта-Клаус, улыбаясь еще более искренне, и направился к нам, радушно улыбаясь.
Расположившись на маленькой стене, которую мы построили, он пристально посмотрел на нас, поглаживая свою белую бороду, затем сказал, обращаясь ко мне:
– Конечно, вы должны гордиться тем, что в таком небольшом количестве выдержали сражение с таким большим числом врагов. Если бы я не получил приказа поспешить, думаю, что вас постигла бы такая же судьба. – И он посмотрел на груду мертвых зулусов, которые лежали на некотором расстоянии, как будто спали, пока их товарищи искали место, чтобы похоронить их.
– Вы получили приказ от кого? – спросил я.
– Есть только один человек, который может приказать, – ответил он со странным выражением лица. – Та, чье слово закон. Та, которая вечна.
Мне показалось, что это арабское выражение, обозначающее Вечную женственность, но я лишь внимательно взглянул на него и сказал:
– Видимо, есть те, кем эта вечная не может командовать. Те, кто напал на нас, и те, кто ушел вон туда. – И я махнул рукой в сторону горы.
– Любая власть не абсолютна, в каждой стране есть мятежники, даже, как я слышал, над нами, в небесах. Но как тебя зовут, странник?
– Бодрствующий в ночи, – ответил я.
– Хорошее имя для того, кто должен хорошо видеть ночью и днем, чтобы достичь страны, где живет Та, чье слово закон. Она сказала, что ни один человек с таким, как у тебя, цветом кожи не подходил к подножию горы много лет. Я думаю, что прошло две тысячи лет с тех пор, как она говорила с белым человеком в городе Кор.
– В самом деле? – воскликнул я, внезапно закашлявшись.
– Ты не веришь мне? – продолжал он смеясь. – Та, чье слово закон, может объяснить все лучше, чем я, поскольку я не жил две тысячи лет назад, чтобы помнить все это. А как мне называть того человека, который все время держит при себе топор?
– Его зовут Воин.
– Тоже хорошее имя. Судя по ранам, нанесенным им, некоторые из мятежников уже разговаривают друг с другом в аду. А что это за желтый человек, если он человек? – Он с сомнением посмотрел на Ханса.
– Его зовут Светоч во мраке. Почему – ты узнаешь позднее, – ответил я нетерпеливо,
