Конечно, я мог попросить Ханса взять на себя задачу помочь мне, но я не думаю, что он взялся бы за это, так как боялся амахаггеров. Поэтому не оставалось ничего, кроме как ждать и надеяться на лучшее.
Так что я пребывал в ожидании, пока наконец не взошла луна и с ней не пришла Айша, как она и обещала. Одетая в плотный темный плащ, она прибыла, торжественно сопровождаемая Билали и свитой из женщин, окруженная охраной из высоких копьеносцев. Я сидел возле дома и курил, как вдруг она вышла из тени и предстала передо мной.
Я почтительно встал и поклонился. Умслопогас, Гороко и другие зулусы, которые были со мной, отдали ей королевский салют, а Ханс съежился, как собака, которая боится, что ее ударят ногой.
Бросив быстрый взгляд на них, я перестал смотреть на ее лицо и заметил, что ее больше всего заинтересовала моя трубка. И точно, через какое-то мгновение она не преминула осведомиться, что это такое. Я объяснил как мог, подробно остановившись на прелестях курения.
– Значит, мужчины узнали еще одно бесполезное занятие, с тех пор как я ушла от мира, и, надо сказать, довольно смрадное, – произнесла она, принюхиваясь к дыму и помахивая рукой перед лицом.
Я бросил трубку в карман, где она прожгла в моей накидке большую дыру.
Я запомнил это замечание, поскольку оно показало мне, насколько она хорошая актриса, которая талантливо изобразила свое незнание этой привычки, неизвестной в Древнем мире.
– Ты чем-то обеспокоен? – продолжала она, быстро меняя тему. – Я прочла это на твоем лице. Один из вашей компании исчез. Кто это? Ах, я вижу: белый человек, которого вы называете Мститель… Куда он ушел?
– Это я хотел спросить у тебя, Айша, – осмелился я ей сказать.
– Как я могу дать тебе точный ответ, Аллан, если у меня с собой нет стекла, в котором я вижу вещи, происходящие далеко? Впрочем, позволь мне попробовать…
И, прижимая руки ко лбу, она какое-то мгновение молчала, а затем медленно заговорила:
– Он перешел горный кряж в направлении к владениям поклонников Резу. Я думаю, что он сумасшедший. Тоска по дочери и что-то другое – я не понимаю, что именно, наверное какая-то высшая сила, – перевернули его мозг. Я думаю, что мы должны вернуть его к жизни, хотя бы на некоторое время. Но я не уверена, поскольку не могу читать будущее, мне подвластно только прошлое, а также события, которые происходят в настоящее время, хоть и далеко.
– Отправитесь ли вы на его поиски, о Айша? – спросил я с тревогой.
– Нет, это бесполезно, потому что он уже далеко. Кроме того, он может наткнуться на форпосты Резу. Знаете ли вы, что́ он пошел искать?
– Примерно, – ответил я и перевел ей письмо, которое Робертсон оставил для меня.
– Иногда душевнобольные люди оставляют после себя очень глубокие произведения, но они вовсе не ниспосланы Богом, эти письмена. В мозге, пусть больном, имеется множество тайных мест. Хотя в это трудно поверить, Аллан, но нетерпение души преодолевает завесу расстояний, и он способен видеть сквозь времена, а дураки могут подумать, что это безумие чистой воды. А теперь следуйте за мной, с желтым мужчиной и воином племени топора. Дайте мне посмотреть на топор.
Я перевел ее желание Умслопогасу, тот протянул ей топор, но отказался снять его со своего запястья, к которому он был прикреплен кожаным ремешком.
– Не думает ли черный воин, что я его убью его же оружием, я, такая слабая и нежная? – спросила она, смеясь.
– Нет, Айша, но это его право – не расставаться с этим оружием. Он его называет Пьющим жизнь, Тем, кто заставляет стонать, и держится за него днем и ночью, крепче, чем за жену.
– Действительно, он мудр, Аллан. Этот дикий командир может получить больше жен, но никогда – такой же топор. Вещь древняя, – добавила она задумчиво, изучив каждую деталь. – И кто знает, может быть, именно с его помощью ему суждено победить Резу? Теперь спроси этого воинственного вождя, может ли он найти в себе мужество столкнуться лицом к лицу с сильнейшем из людей, к тому же еще и колдуном, про которого легенда говорит, что только топор может заставить его вкусить пыль дороги.
Я повиновался. Умслопогас мрачно усмехнулся и ответил:
– Скажи Белой колдунье, что нет человека, живущего на земле, с кем я побоялся бы встретиться во время битвы, даже если это и приведет меня к вратам смерти… – И он коснулся большого отверстия на лбу. – Скажи ей также, что у меня нет страха перед поражением, ибо я еще далек от него. Хотя Открыватель дорог и сказал мне, что я умру на войне среди чужих людей.
– Он хорошо говорит, – ответила она с восхищением в голосе. – Скажи ему, Аллан, что, если он победит Резу, он получит великую награду. Я сделаю его вождем амахаггеров.
– Скажи Белой колдунье, Макумазан, – ответил Умслопогас, когда я перевел, – что я не ищу никакой награды, кроме славы, а вместе с ней и той, которая потеряна для меня, но кем мое сердце все еще живет. Если, конечно, эта колдунья в силах разрушить стену тьмы, возникшую между мной и ею.
– Странно, – отозвалась после некоторого молчания Айша, – что это мрачное существо, этот разрушитель может быть связан узами любви и боготворит ту, во имя которой не жалеет отдать жизнь. Ну хватит разговоров, за мной, раб. – (Эти слова были обращены к Билали.) – Охранники приведут вас к лагерю рабов Лулалы.
Мы прошли через молчащие руины. Айша шла, вернее, скользила в темноте шага на два впереди Умслопогаса и меня, в то время как в нашем арьергарде следовал Ханс, который старался не отставать от нас и находиться в сфере защиты не столько Великой колдуньи, в чьи чары он верил так же мало, как и я, сколько топора и ружья.
Так мы продвинулись в сопровождении охраны от четверти до половины мили, пока наконец не поднялись на обломки могучей стены, которая когда-то охватывала город. В лунном свете мы увидели внизу огромную полость, где когда-то, в незапамятные времена, находился огромный ров, наполненный водой.
Теперь, однако, было сухо, и вся его поверхность была усеяна многочисленными круглыми кострами, вокруг которых двигались воины и женщины, занимавшиеся приготовлением пищи. Неподалеку, на
