— К черту мои труды! Слушай и по возможности не перебивай. Ты поедешь в Мекленбург, как мой законный представитель. Официальная версия — вербовать наемников, ну и поглядеть как дела. Я снабжу тебя письмами к герцогине Софии, обер-камергеру фон Радлову, бургомистру Ростока, кто бы он сейчас ни был и прочим влиятельным людям, а так же доверенностью на получение всех причитающихся мне доходов за последнее время. Именно на эти средства ты и будешь нанимать солдат. Разумеется, будет и письмо к принцессе Катарине, в котором я, помимо всего прочего, снова попрошу ее приехать, а формируемое тобой войско гарантирует безопасность этого путешествия.
— А если она не согласится? — Деловито спросил Кароль.
Вопрос был резонный. Я на секунду задумался, а затем продолжил:
— На этот случай, у тебя будет еще одно письмо. В нем я напишу, что либо она немедленно приедет вместе с детьми в Москву, либо я с ней разведусь.
— Что?!!
— Слушай дальше. Это письмо ты отдашь не раньше, чем закончишь формирование отряда.
— Вы опасаетесь противодействия?
— Скажем так: я допускаю такую возможность. Да чуть не забыл, если встретишь при дворе епископа Глюка, гони этого сукина сына в три шеи, а не уйдет, можешь даже повесить! У тебя будет соответствующий указ от моего имени. Другим указом, я назначаю тебя воспитателем своего сына, принца Карла Густава. Это понятно?
— Вполне, мой кайзер, но все же он епископ…
— Если Глюку не суждено быть повешенным, то я ничего не имею против, чтобы он утонул свалившись пьяным в канаву, или сдох от обжорства или еще чего. В конце-концов пусть просто уедет и не попадается мне на глаза.
— А если… — померанец, явно мучился подбирая нужное слово.
— Что, если?
— Если ее королевское высочество и в этом случает откажется ехать?
— Тогда пусть ее королевское высочество, идет ко всем чертям! — хрипло выдохнул я, едва не задохнувшись от дикого приступа гнева. Затем немного успокоившись, я взял себя в руки и почти спокойно продолжил: — Впрочем, не думаю что это возможно, друг мой. Катарина разумная женщина и не сделает подобной глупости.
— Что же, будем надеется, что ничего подобного не случится.
— Ты прав, я очень надеюсь на тебя Лелик!
— Давно меня так никто не называл, — улыбнулся померанец, — да и раньше, я слышал это только от матушки, вас и…
— И твоего брата? — понял я его заминку.
— Да, ваше величество.
— Знаешь, если ненароком встретишь Болеслава… скажи, что я простил его.
— Вы добрый человек и справедливый государь, мой кайзер, — покачал головой фон Гершов, — однако лучше нам не встречаться, ибо я его не простил.
— Как знаешь. — Вздохнул я, потом помолчал немного и, повинуясь какому-то наитию, продолжил: — Послушай, если вдруг обстоятельства сложатся таким образом, что ты не сможешь сразу привезти их…
— Что тогда?
— Ты должен будешь остаться с моим сыном. Ты научишь его всему, что должен знать молодой человек его возраста и положения. Владеть оружием, верховой езде и всему прочему. Что касается образования, то в Ростокском университете есть русские студенты. Выберешь среди них лучшего. Я настаиваю, чтобы он знал русский язык, обычаи и все, что может пригодиться царевичу.
— Наверное, я не смогу взять с собой Регину Аделаиду…
— Решай сам дружище, если это не задержит тебя, можешь взять ее с собой. Можешь оставить здесь или отправить к родне в Лифляндию. Ты хочешь что-то спросить?
— Прошу прощения, но как я слышал, принц Владислав идет на вас войной. Могу ли я оставить вас в такой ситуации?
— Пустое, об этом не стоит беспокоиться.
— Вы так думаете?
— Ну, посуди сам, сейм вряд ли выделил много денег на эту войну, и большинство жолнежей и шляхтичей осаждавших Ригу отправится по домам. Хорошо если пять тысяч из них присоединится к его войску. Король Сигизмунд даст сыну тысячи четыре кварцяного войска, не более. Ну и тысяч пять он наберет в Литве… А у нас только в Смоленске восемь тысяч хорошего войска. Пусть осаждает.
— Ходкевич опытный военачальник, — покачал головой фон Гершов, — разбить его будет трудно. У вас не так много сил в Москве, чтобы быстро выступить ему навстречу.
— Давай посчитаем, — согласился я. — Что мы имеем?
— Если позволите, я начну со своего полка. Восемьсот хорошо обученных драгун, это не плохо. Есть еще русский полк, которым командует Федор Панин. Но они обучены гораздо хуже, там много новобранцев и у них просто не было времени. Но полторы тысячи драгун у вас есть. Кстати, а почему Панин до сих пор поручик?
— Недолго осталось, — усмехнулся я, — вот устроим смотр, и награжу Федьку за верную службу. — Считай дальше.
— Следующим я назвал бы полк Вельяминова. Почти две тысячи рейтар, это большая сила, хотя они не слишком хорошо обучены.
— Но-но, — добродушно заворчал стоявший до сих пор тихо Никита, — дойдет до дела, мы еще посмотрим, кто лучше обучен!
— Прости Никита Иванович, но это правда. Большинство из них как было поместной конницей, так и осталось. Они недурно вооружены, безусловно, храбры, и имеют некоторое понятие о дисциплине, но до настоящих рейтар им далеко, кроме, может быть двух-трех эскадронов. С кирасирами та же проблема, мекленбуржцы не плохи, но ваши рынды…. Но, как бы то ни было, две с половиной тысячи тяжелой кавалерии у вас есть. Лучшие из них не слишком уступят королевским гусарам, а остальные, при удаче, смогут поддержать их атаку.
— Продолжай, я слушаю.
— Теперь о пехоте. Первыми я назову полк Гротте. Они опытны и хорошо вооружены. Большинство из них нанято вами еще на родине, остальные присоединились здесь. Полторы тысячи обученных солдат, это конечно не много, но лучше чем ничего. Дальше идут стрельцы. Те, которыми командует Анисим, весьма не дурны. Я бы даже сказал, что они не уступают вашим мекленбуржцам. Остальные хуже, хотя и лучше польских гайдуков. Как бы то ни было, у вас восемь тысяч недурной пехоты.
— Ну что же, почти двенадцать тысяч хорошего войска, — согласился я, —