Поскольку коз было не так много, дежурным мясом на борту «Шеффилда», кроме курятины, была не козлятина, а крольчатина — мясо нежирное, на вкус мягче козлятины, и готовить его легче. (На одной крольчатине не продержишься, в ней недостаточно витаминов А и С, но мы и не старались питаться только крольчатиной.) Кролики и сами в еде не слишком разборчивы, они готовы лопать чуть подсоленную люцерну, а на верхней и нижней фермах эта кормовая трава произрастала в изобилии. Каждая крольчиха и ее потомство занимали около квадратного метра «жилой площади», но клетки можно было ставить одну над другой. Прибавим к этому по двенадцать метров площади посева люцерны на каждую кроличью клетку — и получим примерно по сто пятьдесят килограммов бескостного мяса на гектар в день.
То, что оставалось после разделки, вместе с каждодневными объедками из столовой, скармливалось курам. Курам тоже нужен темный вонючий сарай, как и козам. Но туда можно спокойно войти, а в награду ты получаешь четыре, а то и побольше яиц на каждого колониста в неделю, а еще — жареную курятину.
И наконец, еще была рыба — последняя остановка во время экскурсии. Рыба, выведенная на Марсе, с точки зрения содержания белка — такая же питательная, как курятина, а в плане ухода с ней хлопот еще меньше, чем с курами. Пока мы шли к рыбьим садкам от курятника, Зог рассказал нам с Кэти, что одним из немногих видов генетической инженерии, когда-либо одобренных Пророками, была попытка вывести курицу, которая бы исправно несла по яйцу в день — Святым нравились яйца.
— В принципе селекционерам, трудившимся под эгидой Церкви, сопутствовали успехи, — сказал Зог, — но, к несчастью, мяса у этих кур было слишком мало. Если пожелаете воспринять этот пример как образное выражение, характеризующее общий подход Истинной Церкви к науке, то это будет весьма близко к моему личному мнению.
— Господи, — проговорила Кэти, — какое пятно дерьма на истории.
— Средние века были похуже, — вздохнул Зог.
— Может быть — но ведь мы теперь могли бы обрести бессмертие! Могли бы победить рак. Могли бы иметь всеобщую телепатию.
Она говорила очень сердито.
— Что да, то да. Но только у однояйцевых близнецов, да и то — менее чем у четырех процентов из них, и к тому же мы не имеем ни капли понятия о том, как это у них получается и почему у них получается, а у всех остальных — нет.
— Верно. Остаются нераскрытые тайны.
— Это возмутительно.
Похоже, она была искренне расстроена. Я решил отвлечь ее и рассказать анекдот.
— Позвольте, — предложил я, — поделиться с вами моей любимой тайной. Вы мне напомнили о ней секунду назад, Зог, и она связана с тем, о чем говоришь ты, Кэти. В каком-то смысле по крайней мере.
Она промолчала.
— Рассказывай, Джоэль, — сказал Зог.
— Я наткнулся на эту историю в одной книжке. Как раз перед самым началом Запрета натальная медицина достигла таких успехов, что порой врачам удавалось спасти детей, родившихся настолько раньше срока, что у них даже не был развит сосательный рефлекс. И вот теперь, когда наконец все Пророки ведут службы в преисподней, мы можем делать это снова: спасать младенцев, у которых, пользуясь образным выражением Зога, слишком мало мяса.
— Каким образом? — спросила Кэти. — Бедняжек кормят насильно?
Зог покачал головой.
— Так они никогда не научатся есть.
— Нет, их обучают сосать, — сказал я.
Кэти нахмурилась.
— Но как? Если кто-то слишком глуп для того, чтобы понять, что питаться приятно, то чем же его можно стимулировать?
Я улыбнулся.
— Музыкой.
Морщинки на лбу Кэти разгладились.
— О, это мне нравится.
— Стимулируют ритмом? — осведомился Зог.
— Можно было бы предположить, что ритмом, но это не так, — сказал я. — Мелодией. Малютки стараются изо всех сил, чтобы добиться повторения полюбившейся мелодии. Вот с какой силой запечатлена любовь к музыке в мозгу человека. Она провоцирует инстинкт самосохранения.
— Не вижу в этом особого смысла, — признался Зог. — Каким образом мозг мог так эволюционировать?
Я развел руками.
— Спросите у бога. А я просто тут работаю. Единственное, что могу сказать, так это то, что это моя любимая загадка.
— Ты тоже любишь музыку? — спросила Кэти. — Я ужасно люблю.
— А какую?
Вопрос ее, видимо, озадачил, но она все же попробовала дать ответ:
— Слышимую.
Ей нравилась любая музыка? Мне-то, с моей рафинированностью, казалось, что люди, которым нравится все, чаще всего в искусстве ничего не понимают. Но мне было всего восемнадцать, не забывайте, ладно?
— В последний час мне казалось, что здесь неплохо звучало бы банджо, — изрек я.
— На борту «Шеффилда» двое банджистов, которые об этом заявили, — сказала Кэти. — И еще один, который предпочел этого не афишировать. Все они — довольно хорошие музыканты.
— А ты откуда знаешь? — полюбопытствовал я.
Она пожала плечами.
— Просто я провела поиск еще на Земле, послушала записи тех музыкантов, которые подали заявки на полет на «Шеффилде». И еще я попросила бортовую компьютерную систему извещать меня всякий раз, когда кто-нибудь начнет играть вживую и давать мне послушать, если только музыканты не будут запрещать прослушивание. Так я нашла, по меньшей мере, шестерых официально не зарегистрированных музыкантов. На самом деле самый лучший из тех, кого мне пока довелось услышать, как раз из незарегистрированных. Он подал заявку на полет в последний момент, поэтому его не успели прослушать.
Я открыл рот и тут же закрыл.
— А на каком инструменте он играет? — спросил у Кэти Зог.
— На саксофоне. Несколько пьес я сыграла с ним дистанционно. Хотела потом представиться ему, но к тому времени, когда я стала пытаться выудить из системы его личный телефонный номер, кто-то из тех, с кем он сидел в тот вечер в ресторане, установил жесткую защиту.
— И с тех пор ты не пыталась его разыскать?
Мой дисциплинированный микрокомпьютер мелодично запищал. Сработал будильник. Сегодняшняя смена была закончена. Это меня спасло.
— Зог, — сказал я, — жутко не хотелось бы в самый первый день, как только я тут появился, поглядывать на часы, но мне на самом деле нужно…
— Нам нужно кое о чем потолковать, — прервал меня Зог.
— Понимаю. М-м-м… Я могу встретиться с вами через пару часов где-нибудь. У вас в кабинете?
Я стал переминаться с ноги на ногу, словно мне жутко хотелось по-маленькому.
— Ступай. Наши персональные компы как-нибудь между собой договорятся.
— Спасибо, Зог, приятно было познакомиться, Кэти, завтра увидимся, — выпалил я скороговоркой и обратился в бегство.
