Именно в баре Spike на бульваре Санта-Моника Фредди был очарован барменом по имени Винс. Он был байкером, высоким и плотно сложенным, и они сразу поладили.
«Я был в клубе, играл в бильярд, и вдруг увидел Фредди на видео и сказал моему другу: „Боже, до чего этот парень хорош“, а потом через три недели я оказался с ним в постели, – вспоминает Винс. – Я просто не мог в это поверить. В то время я был байкером. Мы были мачо и не носили рубашки за стойкой – стояли там накачанные, с голой грудью. Мне нравился Фредди, его темные волосы и красивые глаза. Мы физически привлекали друг друга»[496].
На Винса известность Фредди не производила особого впечатления, и он отказывался менять свой образ жизни и становиться мальчиком на побегушках у рок-звезды. Возможно, именно такое отношение, в отличие от неблагодарного, но заискивающего поведения большинства бывших любовников Фредди, делало бармена столь привлекательным. Винс, похоже, относился к Фредди в первую очередь как к человеку, а не как к знаменитости, богачу и рок-звезде.
«Мы все очень любили Винса», – говорит Питер Фристоун[497], и остаток времени, проведенного Фредди в США в том году, он и Винс показали себя отличной парой. Но у Фредди была привычка принуждать своих любовников отказываться от их нормальной жизни, после чего он либо отправлял их в Лондон, либо брал с собой на гастроли. Там они выглядели как кролики, попавшие в свет фар, неспособные обосноваться в непривычной среде или культуре, в которой они раньше не бывали.
«Эти горячие, бурные романы Фредди всегда были проблемой, – говорит Джон Рид. – Я видел множество этих скоротечных романов: выдергивание людей из привычной для них среды, подарки в виде часов и машин, затем расставание – и вперед, к новому роману. Фредди искал родственную душу – любовника и интеллектуала одновременно. Как, черт возьми, ты найдешь такого для Фредди со всеми его интересами? А интересы Фредди, помимо его ежедневной работы, были весьма обширными. И как он при этом мог найти кого-то, кто соответствовал бы ему интеллектуально?»[498]
Винс был решительно против этой затеи. «Мы сидели, он подошел сзади, положил руки мне на плечи и попросил меня поехать с ним на гастроли, – вспоминает Винс. – Я не мог этого сделать. Я этого не хотел. Куда бы это меня привело? Я никогда не стал бы мистером Меркьюри. Или миссис Меркьюри»[499].
Фредди не привык, чтобы ему отказывали, и это сильно его ранило. В братстве Queen Винс стал известен как «тот, кому удалось вырваться».
В августе Фредди ненадолго вернулся в Англию, чтобы начать работу над следующим альбомом Queen. Его самолюбие было задето отказом Винса, и ему нужно было сбежать из Калифорнии. Поездка в Англию позволила ему присутствовать при завершении реконструкции его роскошного особняка в Кенсингтоне. Во время пребывания в Лондоне Питер Фристоун пригласил Фредди сопровождать его на концерт в Королевский оперный театр в Ковент-Гардене. В тот вечер выступал оперный кумир Фредди, Лучано Паваротти, и эта ночь изменила жизнь Фредди.
Учитывая оперный уклон некоторых его композиций, многие люди считают Фредди знатоком оперы, разбиравшимся в истории, музыкальных нюансах и технике. В действительности он почти ничего не знал ни об опере, ни даже об оперных певцах и звездах. Питер Фристоун счел этот концерт подходящим моментом, чтобы представить Фредди живой голос всемирно известного тенора. Итак, в мае 1983 года они пришли смотреть оперу «Бал-маскарад» Верди в самом сердце Ковент-Гардена. По ходу действия оперы Паваротти оправдал все ожидания Фредди, но что действительно покорило Меркьюри, так это появление сопрано в одной из более поздних сцен. Он был очарован, когда голос певицы разлетелся по залу Оперного театра, буквально завораживая его. Когда она закончила петь, Фредди с энтузиазмом зааплодировал и сразу же захотел узнать, кто эта потрясающая певица. Это была Монсеррат Кабалье. Так начался любовный роман Фредди с великим сопрано.
В ближайшем будущем Фредди вернется в Северную Америку, чтобы приступить к записи нового студийного альбома Queen 1984 года, который будет называться „The Works“. Как и ранее, сопродюсером выступил Мак, и запись альбома в США продолжалась до конца года. Во время записи в Калифорнии, когда другие члены Queen купили дома для своих семей, Фредди арендовал дом с пятью спальнями на Стоун-Каньон-роуд, 649, построенный в 1935 году. Он верил, что когда-то там останавливалась Элизабет Тейлор, а также актер Джордж Хэмилтон.
Именно в этом арендованном доме Фредди вместе со 100 гостями отпраздновал свое 37-летие: «Дом утопал в лилиях сорта Старгейзер, в этих огромных розовых цветах с красными полосами на внутренней стороне лепестков, пыльца которых неизбежно окрашивает все и всех, кто ее задевает. Но аромат у них просто райский. Никаких развлечений не планировалось. Там была еда, выпивка и простые развлечения. Еда, приготовленная Джо [Фанелли], включала любимые блюда Фредди. Креветки по-креольски, курица по-королевски, – основной любимый продукт в Британской империи – картофельный салат, салат из риса и огромное количество мясного ассорти. Вечеринка хорошо вписалась в график записи в качестве передышки, и вся группа пришла вместе с женами», – вспоминает Питер Фристоун[500].
В течение трех месяцев Queen эпизодически записывали материал для альбома „The Works“ в Калифорнии, а выдающийся кандидат на первый сингл альбома уже появился на свет. Написанная Роджером Тейлором, песня получила название „Radio Ga Ga“ благодаря его маленькому сыну Феликсу. Выбрав сингл («Он был коммерческим, очень сильным, выделяющимся и очень современным», – отметил Фредди[501]), группа вернулась в Великобританию в конце ноября, чтобы снять видео. Для придания клипу футуристического вида Queen использовала 500 статистов для создания публики в зале, которая хлопала в ладоши в такт припеву песни. Это движение станет лейтмотивом песни, и его будут повторять поклонники Queen по всему миру каждый раз, когда группа будет исполнять „Radio Ga Ga“. Оно же станет одним из самых ярких моментов их выступления на Live Aid в 1985 году.
Завершив съемки видео и придав заключительные штрихи альбому, который выйдет в Мюнхене в январе 1984 года, Queen отвели себе для отдыха последнюю неделю ноября и большую часть декабря. Фредди делил это время между своей нью-йоркской квартирой и Лондоном. Пока в Кенсингтоне завершалась отделка его дома Гарден Лодж, он оставался в своей квартире в Стаффорд-Террас. Его ненасытное стремление к сексу продолжало водить его по гей-клубам городов, в которых он бывал, и в конце 1983 года он оказался в гей-клубе Copacabana, в подвале на Эрлс-Корт-роуд, менее чем в 100 метрах от Гарден Лодж.
Именно здесь Фредди
