Баст закончила умываться. Мягко ступая, она приблизилась к кустарнику, обнюхала его и издала очень неожиданный для такого грациозного животного тихий кашляющий звук.
– Баст говорит, что твоя берлога надежно спрятана, и в ней безопасно и сухо. Это так? – спросил Антрес.
– Конечно! – Мари постаралась, чтобы это не звучало как попытка оправдаться. – Что бы ни думали в Племени, в норах Землеступов на самом деле очень мило.
– Ну, я к Племени не имею никакого отношения, так что никаких предубеждений по поводу твоей берлоги – или, как ты говоришь, норы – у меня нет. Мне просто любопытно, – пояснил Антрес.
– У Мари очень уютно и красиво, – сказал Ник.
– Спасибо, Ник. – Мари устало ему улыбнулась. – Так, мы с Ригелем пойдем первыми. Антрес и Баст сразу за мной. Как я уже сказала, держитесь рядом. И не размахивайте руками – эти колючки и правда очень острые. Дэвис, думаю, Кэмми лучше взять на руки, если он нервничает так же, как ты.
– А может, я останусь тут? Мы с Кэмми подвесим к дереву кокон. Я видел неподалеку подходящий кедр. Может… ну, может, Ник вынесет нам поесть, если это его не затруднит?
Мари уставилась на него, безуспешно пытаясь сосредоточиться. Дэвис без колебаний пошел за ними, но теперь он вдруг побледнел, а голос его звучал напряженно и как-то странно.
– Ты сказал «кокон»? О чем ты? – Мари вскинула брови.
– Псобратья, особенно Охотники, всегда берут с собой моток веревки и носят дорожные плащи. Если ночь застанет тебя в лесу, можно завернуться в плащ вместе с собакой, перекинуть веревку через ветку потолще, подняться повыше и спать спокойно. Вся эта конструкция напоминает кокон, отсюда и название, – пояснил Дэвис.
– Но в моей норе тоже безопасно. И сухо. И тепло.
– Я… гм… мне и на дереве будет неплохо, – нервно отозвался Дэвис. – И сырости мы с Кэмми не боимся. Не сахарные, не растаем.
– Да что такое? Выкладывай, – потребовал Ник.
Дэвис вытер взмокшее лицо и выпалил:
– У меня клаустрофобия!
Мари нахмурилась.
– Но ведь это нора, дом – там нет ничего, что вызывало бы клаустрофобию.
– Берлога – это хорошо, дружище, – сказал Антрес. – Это гораздо лучше, чем висеть на дереве в грозу. – Он бросил взгляд на небо над гигантским ежевичником. – Возможно, мы сможем растопить очаг и приготовить горячий ужин. Дыма я не вижу. – Он понюхал воздух, до странности напомнив рысь. – И не чувствую. Возможно, проклятый пожар отбил мне нюх, хотя могу поклясться, секунду назад я уловил запах горячего хлеба.
Мари сперва уставилась на него в замешательстве, а потом вдруг поняла, о чем он говорит.
– Нет, пожар тут ни при чем. Отсюда огня из моего очага не увидеть, но будем надеяться, что ты действительно почуял хлеб.
От одной мысли о свежеиспеченном Зорином хлебе рот у нее наполнился слюной.
– Тебе приходится выходить на улицу, чтобы что-то приготовить? – Антрес помотал головой. – В такой-то ливень? Нет, так не пойдет. Я покажу тебе, как сделать дымоотвод, какими мы пользуемся в берлогах – если, конечно, не приходится долбить слишком много камня.
– О, у меня есть очаг и много дымоотводов. Так много, что дым распределяется равномерно. Потому-то по очагу отыскать нору Землеступа невозможно. Но если присмотреться, можно заметить в низине отдельные облачка дыма, напоминающие клочки тумана. А иногда можно почувствовать запах хлеба или грибной похлебки – хотя я могу поклясться, что эти запахи никогда не выведут вас к норе.
– Хм! Какая удобная система. Отличный способ скрыть расположение берлоги. Покажешь мне потом, как все устроено?
Мари изогнула бровь.
– Только если ты получишь дозволение Великой Матери.
– Над этим еще предстоит поработать, – сказал Антрес, почесывая Баст, которая лениво вытянула морду.
– Я правильно понял, что внутри норы под землей горит огонь? – Дэвис, казалось, побледнел еще больше.
– Ну да. Мой очаг.
– П-прости меня, Мари. Не хочу показаться невежливым, но я не готов туда идти.
– Дэвис, – начал Ник, подавив раздраженный вздох, но Мари остановила его прикосновением руки.
– Я понимаю, что ты чувствуешь, Дэвис. Когда Ник привел меня в Город-на-Деревьях, я была в ужасе от того, насколько высоко мы поднялись. Я мечтала только о том, чтобы скорее оказаться на твердой земле, но там, наверху, я увидела, до чего он необычный – до чего красивый, – и успокоилась. И что еще важнее, я доверилась Нику и знала, что он позаботится о моей безопасности. Ты доверишься мне, Дэвис? Обещаю, в моей норе ты будешь в безопасности, но если твой страх не пройдет, когда ты окажешься внутри, я даю слово, что выведу тебя назад, и вы с Кэмми сможете устроить себе кокон. И я вынесу вам горячий ужин.
Прежде чем ответить, Дэвис обменялся со своим маленьким терьером долгим взглядом.
– Хорошо. Ладно. Раз Ник тебе доверяет, то и я тоже.
– Отлично! – Мари наклонилась и взъерошила пшеничную шерстку Кэмми. – Предлагаю немного поменять порядок. Дэвис, вы с Кэмми пойдете сразу за мной, а Баст с Антресом – за вами. Ник и Лару остаются в хвосте.
– Понял, – Ник занял место в конце шеренги.
– Все готовы? – спросила Мари.
Все, кроме Дэвиса, кивнули.
Мари тепло улыбнулась молодому охотнику, а потом подняла толстую палку и отодвинула в сторону первые ежевичные ветви, чтобы они с Ригелем, Дэвисом и Кэмми могли войти прямо в огромный кустарник, за которым она так тщательно ухаживала.
На какое-то время Мари расслабилась, сосредоточившись на лабиринте змеившихся вокруг норы троп. Привычно отодвигая с дороги гигантские колючие ветви, она вела тех, кто следовал за ней, в самое сердце своего дома. Она не задумывалась о Законах Клана, которые нарушала. Жрице Луны запрещалось показывать кому бы то ни было, кроме родной дочери, секретный путь в свою нору, и, разумеется, никто и мысли не допускал, что дорогу в нору могут узнать Псобратья – а уж в обиталище Жрицы Луны и подавно. Мари загрустила было, подумав о том, как Клан воспримет ее поступок, а потом ей в голову вдруг пришла новая мысль: а что бы подумала об этом мама?
Мари знала, что подумала бы Леда. Она бы порадовалась, что Клан и Племя наконец-то работают сообща, что между ними зародилось доверие и сострадание. Леда бы сказала, что настало время перемен, о которых она мечтала с тех пор, как в возрасте восемнадцати зим встретила свою любовь, отца Мари.
Обходя толстую колючую ветку, Мари оглянулась через плечо.
– Как дела у вас с Кэмми?
Лицо у Дэвиса было бледное и мокрое от пота, а маленького терьера он крепко прижимал к себе, но,
