– Что нам делать? – спросил О’Брайен, глядя, как Зора накладывает себе рагу.
– Ешьте, если голодны. Пейте, если хотите пить, – сказал Ник.
– Спасибо за совет. Я имею в виду, где мы будем сегодня ночевать?
Прежде чем Ник успел ответить, Мари спросила:
– А где вы хотите ночевать?
О’Брайен пожал плечами – как показалось Нику, подчеркнуто безразлично, особенно когда его взгляд снова начал блуждать в поисках Зоры.
– Думаю, как минимум Дэвису, Антресу, Шене и мне стоит остаться здесь на случай, если сюда явятся зараженные Землеступы. А Розе, Саре и Лидии тем более придется остаться по меньшей мере на несколько ночей, чтобы восстановить силы. Сомневаюсь, что они в состоянии вернуться в Племя – если они вообще захотят возвращаться.
– Мы с Баст остаемся, – сказал Антрес. – Если Мари и Зора не возражают.
– Если Баст остается, то и я остаюсь, – выпалила Данита.
– Тебе не кажется, что тебе лучше вернуться в нору Мари? – спросил Антрес не грубо, но настойчиво.
Данита прищурила серые глаза и положила руку на голову Баст.
– Если Баст остается… то и я остаюсь, – медленно, чеканя слова, повторила она.
Баст подняла свои яркие желтые глаза на спутника и громко заурчала, заглушая страдальческий вздох Антреса.
– Я не против, – сказала Мари. – Послушай, Ник, может, нам тоже остаться здесь? Зоре может понадобиться помощь с…
– Нет, никакой помощи мне не надо, – пробубнила Зора с полным ртом рагу. – Точнее, я могу попросить Изабель и Даниту – да хоть того же О’Брайена. А ты отдыхай, иначе мне еще и за тобой придется ухаживать.
Мари фыркнула совсем как Зора:
– Ты преувеличиваешь.
– Пару минут назад ты едва не упала. Возвращайся в нашу нору. Завари себе чая с ромашкой и лавандой – я его уже собрала, он в корзине с…
– Я знаю, где он, – перебила ее Мари. – Мне просто кажется, что я должна сделать что-то еще.
Когда Зора ответила подруге, в ее голосе не было и тени шутливости.
– Ты спасла Племя. Ты спасла меня. Мари, даже Леда не смогла бы сделать больше.
– Правда?
– Правда.
Мари повернулась к Нику и шагнула в его объятия.
– Ник, вы с Лару и Ригелем отведете меня домой?
– Почту за честь, Жрица Луны, – сказал Ник, Лару и Ригель согласно залаяли, а Кэмми радостно запрыгал вокруг них.
17
Мари ожидала, что дорога домой станет одним сплошным мучением, но она ошибалась. Луна поднялась высоко, и ее мягкий свет серебрил шепчущие тополя и высокие царственные кедры и освещал дорогу так ярко, что они с Ником могли идти рядом, взявшись за руки. Ригель отыскал где-то палку и умудрился втянуть Лару в игру под названием «попробуй отними». Мари с Ником хохотали над щенком, лапы и уши которого были слишком велики для его подросткового тела, и над Лару, который явно из последних сил сохранял терпение.
– Лару такой хороший, – сказала Мари, когда Ригель безуспешно попытался отнять у взрослой овчарки палку, а потом оба пса бросились по тропе вперед, разбрасывая листья и перепрыгивая через поваленные деревья.
– Он всегда будет напоминать мне об отце.
Мари внимательно посмотрела на него.
– Тебе больно постоянно о нем вспоминать?
– Нет, – Ник, казалось, был удивлен. – Вовсе нет. Это утешает. А что тебе напоминает о матери?
Мари задумалась, прежде чем ответить.
– Хм, вообще говоря, много чего. Венерин волос – из него она плела волосы для своих любимых идолов. Незабудки – это были ее любимые цветы. Для мытья она использовала настой розмарина и розовой воды, так что эти растения напоминают о ней всякий раз, когда я добавляю розмарин в еду или чувствую запах цветущей розы. И, конечно, луна. – Мари задрала голову к серебристой сфере. – Луна всегда будет напоминать мне о маме. Ты прав. Это утешает. Как будто часть ее до сих пор здесь.
– Часть ее действительно здесь. Ты ее часть, Мари. И пока ты ее помнишь, пока ее будут помнить твои дети и даже дети твоих детей, твоя мать будет здесь.
Два слова – «твои дети» – повисли в ночном воздухе, смешиваясь с лунным светом – таким ярким, что он окрасил лес в аквамариновый цвет и Мари казалось, что они с Ником, Ригелем и Лару прошли через невидимую завесу и теперь идут по волшебной стране, в которой нет никого, кроме них. Твои дети…
Мари исподтишка бросила на Ника взгляд. Как можно небрежнее она спросила:
– Ты хочешь детей?
Он не ответил, и Мари почувствовала, как заливается краской. Как же глупо это, наверное, прозвучало! До встречи с Ником она никогда не интересовалась мужчинами в таком смысле и теперь чувствовала себя наивной дурочкой. Она думала, что он должен чувствовать себя так же – она была уверена, что он чувствует себя так же, – но его молчание говорило о чем-то другом.
– Я… я имею в виду, вообще. Не сейчас. Не в ближайшее время. И не обязательно со мной. Мне просто интересно. – Она поняла, что заговаривается, и сжала губы, чтобы не ляпнуть что-нибудь еще. Ну какая же ты бестолочь! Когда он снова не ответил, она попыталась отнять руку, размышляя о том, что у него, наверное, куда больше опыта в вещах вроде отношений и секса – да у кого угодно опыта больше, чем у нее. Возможно, несмотря на всю заботу, Ник не хотел иметь от нее детей? Ведь они были бы частично Землеступами. Может, Ник не хотел, чтобы в его детях текла кровь Землеступов.
Но Ник крепко держал Мари, не позволяя ей отнять руку. Он поднял ее к губам, нежно поцеловал тыльную сторону ладони и сказал:
– Прости, Мари. Я не хотел оставлять тебя без ответа. Но это сложный вопрос.
– Да, я понимаю. Я не из Племени, а это…
– Эй! – Он остановился и повернулся к ней. – Дело не в этом. Мари, неужели ты не понимаешь, что ты для меня значишь?
– Из-за меня твоя жизнь перевернулась с ног на голову, – честно сказала Мари.
– Ну… и это тоже, но я не про то. Когда я тебя нашел – или, точнее, когда ты нашла меня, – я наконец почувствовал, что кто-то меня понимает. Ты ведь знаешь, что такое быть чужим – видеть, что все вокруг от тебя отличаются. Мари, ты невероятная, сильная, красивая, и я постоянно хочу к тебе прикасаться и не могу думать ни о чем другом. Ты для меня как богиня! Но больше всего я ценю то, что с тобой я могу быть самим собой. Мари, я тебя люблю.
В животе у нее что-то перевернулось Она подняла
