Он в отвращении помотал головой. Он не должен напоминать им, что оставленное без присмотра мяса привлечет насекомых, а то и кого похуже, – но приходится.
– Помощница! – позвал он негромко, чтобы не разбудить Голубку.
– Я здесь, Заступник. Чего ты хочешь?
На этот раз он посмотрел на нее, тщательно следя за выражением лица, чтобы не выдать отвращения, вызванного видом ее шелушащейся кожи. Да, она была молода, и болезнь едва успела ее коснуться, но если ничего не изменится, она повторит судьбу старух-Стражниц. Она станет больной ведьмой и сойдет с ума от отравы, которая проникла в ее тело.
Верный Глаз этого не допустит.
– Как тебя зовут?
– Лили, Заступник.
– Лили, разбуди столько Помощниц, сколько тебе нужно, и спустись с ними во двор. Подбрось дров в жаровни – отныне одной из ваших обязанностей будет поддерживать в них огонь так же, как в светильниках на балконе и в покоях Богини. Потом занесите остатки мяса в Храм и начинайте его вялить и коптить. Да разбуди тех, кто спит внизу. Скажи им, что я велел тебе помочь. Они должны уяснить, что если они хотят забыть о болезни и ядах, то им придется вести себя иначе.
– Будет сделано, Заступник, – она низко поклонилась.
– И смотри не разбуди Голубку.
– Да, Заступник.
Она направилась к выходу, но остановилась на пороге. Верный Глаз раздраженно махнул рукой.
– Почему ты не выполняешь приказ?
– Я все сделаю, Заступник. Мне распорядиться, чтобы одна из Помощниц осталась здесь и следила за светильниками Богини?
– Нет. Я не лягу спать. Я послежу за огнем до твоего возвращения.
– Как пожелаешь, Заступник.
Лили снова поклонилась и торопливо покинула балкон.
Какое-то время Верный Глаз наблюдал, как молодые женщины, высыпавшие из Храма во двор, будят обожравшихся людей и начинают прибираться. Затем его внимание переключилось на далекий лес, и все его мысли заняло Древесное Племя.
Как лучше всего подойти к захвату Племени и города в облаках?
Он уже отравил лес. Его люди схватили и заразили одного из Других и его пса. Верный Глаз не сомневался, что болезнь охватила Город-на-Деревьях. Почему еще они позволили пожару его уничтожить?
Все шло по плану.
Он был доволен и тем, как быстро его Жнецы отреагировали на срезанную с вепря плоть. Их раны уже начали зарастать, они стали сильнее, и все девятеро, кто остался в живых после показательной казни Ловчего, безоговорочно признали его власть. Но хватит ли их, чтобы захватить Город-на-Деревьях?
Разумеется, нет.
Верному Глазу нужна армия таких, как Железный Кулак и остальная восьмерка, – армия преданных людей, исцеленных плотью еще живого, не тронутого болезнью существа. Помощниц Голубки тоже нужно излечить, или Храм снова превратится в тлетворную выгребную яму, которой он был до его прихода.
Столько всего предстоит сделать, прежде чем мы нападем на город, но есть ли у нас время? Если я буду ждать, пока у меня появится армия Жнецов, Другие успеют восстановить силы. Но если ждать я не стану, хватит ли моему Народу сил, чтобы победить могучее племя Других в их небесном городе?
Верный Глаз мерил шагами балкон, и внутри у него разгорался огонь. Что делать с Народом? Когда атаковать Город-на-Деревьях? Возможно, лесной пожар, что опустошил город вместе с разлитым по лесу ядом, ослабил Племя настолько, что Народ уже сейчас может одолеть Других и поработить их.
Он не узнает правды, пока не отправится в Племя и не увидит собственными глазами, насколько они слабы – или сильны.
Возможно, стоит выждать. Возможно, стоит взять в лес всех оставшихся Сборщиков и Охотников и избавиться от слабых, как он поступил с Ловчим. А потом вознаградить верных – таких, как Железный Кулак и новоиспеченные Жнецы, – добыв плоть лесного зверя и объединив ее с их плотью.
Верный Глаз с досадой провел рукой по волосам и удивленно коснулся рогов над ушами. Они стали больше – выросли всего за один плодотворный день.
Он потянулся, разминая крепкие мышцы и наслаждаясь чистотой здоровой кожи, не тронутой нарывами и шелушением. Он был силен. Сильнее любого из его людей. Силен, как бог.
Ты и есть Бог.
Мысль родилась в крови и заполнила сердце, разум и душу.
Это не моя мысль.
Верного Глаза охватила тревога. Невольно он обернулся на гигантскую металлическую статую Богини, что таилась в тенях за его спиной.
Действительно ли он почувствовал, как Она шевельнулась, когда он вернулся с охоты и заключил Голубку в объятия? После того случая они об этом не говорили. Они занимались любовью и пировали, и лишь теперь Верный Глаз наконец остался один и мог поразмыслить о том, что произошло.
– Ты шевелилась? Ты там? – обратился он к Ней.
Она не ответила.
Он почесал шею и мягкий олений мех, который спускался уже вдоль всего позвоночника.
– Или я схожу с ума?
Поднимись повыше и узнаешь правду.
Слова зазвучали у него в голове. Это была не просто мысль, но приказ, и принадлежал он не ему. Словно великая сила пробудилась внутри Верного Глаза и теперь потягивалась, разминаясь после долгого сна.
Он впился глазами в лицо Богини.
– Если я безумен, то это безумие придает мне сил, исцеляет меня и требует возглавить Народ и вывести его из проклятого Города к спасению.
Верный Глаз начал подъем.
С ловкостью лесного зверя он запрыгнул на массивное бедро статуи, а потом, уцепившись за прядь отлитых из странного, совершенного металла волос Богини, словно развевающихся по ветру, который могла чувствовать только Она, подтянулся и взобрался на Ее могучее плечо. Там, высоко над балконом, Верный Глаз оглянулся на лес. Огромная луна сияла на небе – Народ называл ее Охотничьей луной, потому что она светила так ярко, что даже в Городе отбрасывала глубокие, темные тени. Ему показалось, что на горизонте он разглядел маленькие желтые языки пламени – не свирепое красное пламя пожара, а ручной огонь, который используют для обогрева и приготовления пищи.
– Сколько человек выжило? – пробормотал Верный Глаз. – Когда мне атаковать?
Готовь Народ.
Мысль застучала в голове с такой силой, что опора ушла у Верного Глаза из-под ног. Лишившись равновесия, он полетел вниз с плеча Богини. Он выбросил вперед руку в поисках чего-нибудь, что могло его спасти, и напоролся запястьем на острие трехзубого копья Жницы. Руку обожгло, как каленым железом, и у него вырвался крик, но другая его рука уже ухватилась за древко копья, и падение, которое неизбежно должно было закончиться смертью, прекратилось.
Глотая воздух, Верный Глаз нашарил ногой опору, собираясь спуститься и разбудить Голубку, чтобы она помогла ему перевязать рану, но его взгляд приковали алые капли, стекающие по запястью. Раненая рука лежала на голове Богини, и Верный Глаз смотрел, не в силах отвести взгляд, как кровь заполнила глазные впадины и побежала по
