Ну а потом, когда она все-таки дает свой карандаш, то приговаривает:
«…не чини, не нажимай крепко и в рот не бери. Да не рисуй много.
- Мне, - говорит Лена, - только листочки на деревьях нарисовать надо да травку зеленую.
- Это много, - говорит Катя, а сама брови хмурит. И лицо недовольное сделала.
Посмотрела на нее Лена и отошла. Не взяла карандаш. Удивилась Катя, побежала за ней.
- Ну что ж ты? Бери!
- Не надо, - отвечает Лена.
На уроке учитель спрашивает:
- Отчего у тебя, Леночка, листья на деревьях синие?
- Карандаша зеленого нет.
- А почему же ты у своей подружки не взяла?
Молчит Лена. А Катя покраснела и говорит:
- Я ей давала, а она не берет.
Посмотрел учитель на обеих:
Вот эту последнюю фразу, которую я выделила курсивом, - сколько же раз в жизни я ее вспоминала!..
Но это, конечно, рассказ для младших - первоклассников, второклассников.
А есть у Осеевой два рассказа, которые мне очень нравились в 10 или 12 лет - «Рыжий кот» и «Бабка». И когда перечитываю - они мне по-прежнему нравятся.
«Как-то летом Левка, примостившись на заборе, помахал рукой Сереже.
- Смотри-ка. рогатка у меня. Сам сделал! Бьет без промаха!
Рогатку испробовали. Мелкие камешки запрыгали по железной крыше, прошумели в кустах, ударились о карниз. Рыжий кот сорвался с дерева и с шипеньем прыгнул в окошко. Шерсть стояла дыбом на его выгнутой спине. Мальчики захохотали. Марья Павловна выглянула из окна.
- Это нехорошая игра - вы можете попасть в Мурлышку.
- Так что же - из-за вашего кота нам и поиграть нельзя? - дерзко спросил Левка.
Марья Павловна пристально посмотрела на него, взяла Мурлышку на руки, покачала головой и закрыла окно».
Ребята продолжают свое дело. Сережа целится в водосточную трубу. «Из окна Марьи Павловны со звоном посыпались стекла. Мальчики замерли. Сережа испуганно оглянулся по сторонам.
- Бежим! - шепнул Левка. - А то на нас скажут!
Утром пришел стекольщик и вставил новое стекло. А через несколько дней Марья Павловна подошла к ребятам:
- Кто из вас разбил стекло?
Сережа покраснел.
- Никто! - выскочил вперед Левка. - Само лопнуло!
- Неправда! Разбил Сережа. И ничего не сказал своему папе. А я ждала.
- Нашли дураков! - фыркнул Левка.
- Чего это я сам на себя пойду говорить? - пробурчал Сережа».
А Марья Павловна спрашивает: «Разве ты трус?
- Я не трус! - вспыхнул Сережа. - Вы не имеете права так меня называть!
- А почему же ты не сказал? - пристально глядя на Сережу, спросила Марья Павловна.
- Отчего, да почему, да по какому случаю, - запел Левка. - Неохота разговаривать! Пошли, Сережка!
Марья Павловна посмотрела им вслед.
- Один трус, а другой грубиян, - сказала она с сожалением.
- Ну и ябедничайте! - крикнули ей ребята.
Настали неприятные дни».
Ребята уверены, что соседка все скажет родителям. И решили заранее ей отомстить. Украли ее любимого кота и всучили первой попавшейся старушке. А этого кота очень любил умерший единственный сын Марьи Павловны. Все ее жалеют, все начинают искать кота по поселку.
Про все дальнейшие происшествия вы, надеюсь, прочтете сами.
А из рассказа «Бабка» приведу только начало: «Бабка была тучная, широкая, с мягким, певучим голосом. В старой вязаной кофте, с подоткнутой за пояс юбкой расхаживала она по комнатам, неожиданно появляясь перед глазами, как большая тень.
- Всю квартиру собой заполонила!.. - ворчал Борькин отец.
А мать робко возражала ему:
- Старый человек. Куда же ей деться?
- Зажилась на свете… - вздыхал отец. - В инвалидном доме ей место - вот где!
Все в доме, не исключая и Борьки, смотрели на бабку как на совершенно лишнего человека».
Найдите в библиотеке оба эти рассказа В. Осеевой - не пожалеете!
3
И снова вернемся к Марку Твену - он того стоит.
В предыдущей главе шла речь про его повесть «Приключения Тома Сойера». А сейчас - про другую: «Принц и нищий».
Прочитав первые ее строки, вы уже точно не сможете оторваться от книжки, пока не прочитаете до конца. И в течение жизни не раз с удовольствием
«Это было в конце второй четверти шестнадцатого столетия.
В один осенний день в древнем городе Лондоне в бедной семье Кенти родился мальчик, который был ей совсем не нужен. В тот же день в богатой семье Тюдоров родился другой английский ребенок, который был нужен не только ей, но и всей Англии. Англия так давно мечтала о нем, ждала его и молила Бога о нем, что, когда он и в самом деле появился на свет, англичане чуть с ума не сошли от радости. Люди едва знакомые, встречаясь в тот день, обнимались, целовались и плакали». Ну, еще бы - ведь у английского короля Генриха VIII (а кто хорошо учится, тот знает, что Тюдоры - одна из английских королевских династий) рождались дочери, а нужен был наследник престола, принц Уэльский (этот титул всегда носит наследник английского престола).
Заметим, что в историческом смысле народ, радуясь, оказался прав. В отличие от своего отца, жестокого правителя, отправившего на эшафот даже двух (из шести!) своих жен, в Эдуарде VI, волею судеб взошедшем на английский престол в десятилетнем возрасте, не было, как пишет самый авторитетный в конце XIX - начале ХХ века Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона (он переиздан - всем читателям рекомендую в него заглядывать!), «высокомерия и властолюбия Тюдоров».
Конечно, Марк Твен пишет не учебник истории, а повесть. Он рассказывает, как Том Кенти (который много читал и много ухитрился узнать и понять к десяти годам своей нищей жизни) совершенно случайно оказался во дворце. Он стоял у дворцовой ограды и с восхищением смотрел на своего ровесника-принца, а солдат оттащил его прочь со словами «Знай свое место, бродяга!»
«Толпа загоготала, но маленький принц подскочил к воротам с пылающим лицом и крикнул, гневно сверкая глазами:
- Как смеешь ты обижать этого бедного отрока! Как смеешь ты грубо обращаться даже с самым последним из подданных моего отца-короля? Отвори ворота, и пусть он войдет!
Посмотрели бы вы, как преклонилась пред ним изменчивая, ветреная толпа, как обнажились все головы! Послушали бы вы, как радостно толпа закричала: «Да здравствует принц Уэльский!»
А дальше произошло то, что вполне могло быть и, возможно, правда, случилось в те далекие времена.
![](/pic/1/8/3/8/0//pic_15.png)
Принц с восторгом слушал про свободную, не скованную строгим дворцовым регламентом жизнь своего ровесника.