И вновь со всех сторон поднялся гул, заставляя сердце Афири сжиматься от страха. Ей казалось, что еще немного и озлобленные царедворцы бросятся к Мхотепу и растерзают его у нее на глазах.
— Смерть цареубийце!!
— Смерть ему! — раздались теперь уже дружные выкрики. Нефер успокаивающе поднял руку.
— Я, как первый советник и преданный раб священной власти царя, не колеблясь бросил бы его в яму к священным детям Себека. Только такой смерти заслуживают предатели и убийцы. Но мы должны чтить закон и память Богоравного. Его дочь — царственная Афири должна решить участь этого человека. Это ее право. — Нефер выразительно посмотрел на царевну давая понять, что теперь ей придется сказать обвинительную речь.
Афири поднялась со своего места гордо расправив плечи и устремив взгляд полный горечи на собравшихся в зале. Тот кто видел ее в этот день, рассказывал потом, что так мудро и рассудительно могла говорить только сама Исида, а не юная дева.
— Я — Афири, царственная дочь богоравного Рахотепа, рожденная в его доме. Во мне течет кровь Великих Богов. И я говорю вам — этот человек виновен!
Афири старалась не смотреть на склоненную голову Мхотепа, боясь потерять самообладание, слушая одобрительный шепот вокруг себя.
— Но он не достоин смерти! Он ее не заслуживает! Слушайте же мою волю! Пусть этот человек навсегда покинет земли Кемета и станет вечным изгнанником, обреченным на скитания в чужих краях, пусть его деяния забудут навсегда, его дом будет разрушен и всякий кто назовет его имя будет предан смерти. Да будет так, и Великие Боги пусть будут свидетелями моей воли!
Слова царевны умолкли. В воздухе повисла тяжелая напряженная тишина. Нефер едва заметно удовлетворенно улыбнулся, услышав подготовленную заговорщиками речь из уст молодой царевны.
Афири до крови прикусила губы, стараясь сохранить невозмутимость, ни один мускул не должен был дрогнуть на ее лице. Никто не должен был догадаться о том что творится в ее душе, о том как ей хочется броситься на шею к своему джати, выплакаться у него на груди, рассказать как она тоскует по нему, что не знает как жить дальше, если его не будет рядом…
Их глаза встретились в ту минуту, когда его подвели к подножью высокого трона. Вся небольшая процессия опустилась ниц перед царевной. Когда ему было позволено подняться, в его взгляде Афири прочла лишь восхищение и скрытую боль. Он гордился ею в этот час, ее красотой, силой, обретенной властью.
"Ты был не прав, чародей из Меира, даже в вечности я не пожелаю лучшей доли, чем снова встретиться с нею, даже если великие боги еще тысячи раз подряд будут разлучать нас", — подумал Мхотеп, когда услышал последнее слово приговора из уст своей госпожи. Ему было ясно, почему она пошла на это, почему отказалась от своих единоличных прав на корону. Оставалось лишь с видимой покорностью принять ее щедрый дар.
Скоро Афири станет великой правительницей Верхнего и Нижнего Египта. Всему, что нужно для этого, он успел ее научить. Она справится со всеми трудностями и кознями вельмож. Светлая Исида — Афири, сама судьба, сама любовь, сама жизнь.
____________________________________________________________________________
В день праздника Мин, когда первый сноп нового урожая будет преподнесен древнему божеству, Афири принесет клятвы своему будущему мужу Неферу, сделав его фараоном. Жрецы предсказывали им много детей, ведь Мин был богом плодородия, дарующим дождь и богатый урожай.
После страшного и несправедливого суда царевна старалась не думать о прошлом, гнать от себя все мысли о Мхотепе и его дальнейшей судьбе. Главное — он был жив, вдали от нее, в чужой стране, пусть так. Но его сердце продолжало биться, его голос продолжал звучать, хотя теперь уже не для нее… Этим она утешалась в минуты невыносимого отчаяния, готовясь к свадебной церемонии.
Однако, чем ближе становился назначенный день, чем чаще представляла Афири свою жизнь рядом с Нефером, с содроганием думая о его прикосновениях и поцелуях, тем ей становилось хуже. Ее сны были наполнены кошмарами, она перестала чувствовать вкус пищи, никто из ее окружения не мог ее развлечь или заставить улыбнуться.
Джер, ее единственная отрада и друг на протяжении стольких лет, все чаще забивался в укромные уголки огромного дворца и слабел на глазах, лишь изредка приближаясь к своей госпоже. Его умные золотистые глаза открывались теперь очень редко, он подолгу лежал неподвижным ковриком у ее ног. А однажды утром служанки нашли в отдаленном уголке сада его окоченевшее тельце…
Теперь царевна подолгу сидела на краю маленького бассейна в прохладной тени сада, когда-то заботливо устроенного для нее возлюбленным джати, безучастная ко всему что происходило вокруг. Судьба отняла у нее все самое дорогое, сначала лишив защиты отца, а потом коварно разлучив с самым дорогим для неё человеком. Смерть верного Джера стала последним жестоким ударом.
С каждой минутой царевна все больше погружалась в свою печаль, все сильнее ей хотелось увидеться с Мхотепом, пусть лишь на краткий миг, но она готова была отдать за это все что угодно.
Плоские, гладко отшлифованные столетиями камни выскользнули из маленького полотняного мешочка на пол перед царевной. Афири взяла их, бережно поднося к губам, проводя их прохладной поверхностью по своей щеке, лаская и шепча только ей ведомые слова. Ее душа медленно отделилась от тела. Лабиринты гостеприимно раскрыли юной деве свои объятья. Ее ступни нащупали уже знакомую дорогу, и она двинулась в путь.
Бессмертие. Часть 1
Я ловлю сладкое дыхание твоего рта,
Я каждый день восторгаюсь твоей красотой.
Мое желание — слышать твой прекрасный голос,
Звучащий, словно шелест северного ветра.
Молодость возвращается ко мне от любви к тебе.
Дай мне твои руки, что держат твой дух,
Чтобы я смог принять его и жить им.
Называй меня моим именем вечно — а мне
Без тебя всегда чего-то будет недоставать
Уильям Лэм отложил увеличительное стекло, потер переносицу, пытаясь снять напряжение, сковавшее его глаза после утомительной и кропотливой работы. Тексты древних папирусов были неисчерпаемым источником бесценных знаний о жизни, которая кипела на этих берегах тысячи лет назад. Он не мог оторваться от них, понимая, что нужно хотя бы иногда отдыхать, выделяя больше времени на еду и сон. Но почти каждый день этой экспедиции приносил новые удивительные находки, которые таили в себе неразгаданные тайны и делали отдых непозволительной роскошью. Впервые за всю свою карьеру археолога он почти кожей ощущал приближающееся великое открытие, которое потрясет научный мир. В долине царей давно не находили нетронутых гробниц, и он верил, что всего
