– А-а. – Он бросил взгляд через плечо на бражников снаружи. Его левая рука все еще была покрыта сладкой пастой.
Вуаль вошла в комнату. Когда Харат попытался пойти следом, она сказала:
– Я хочу побыть одна.
– Я должен за тобой следить, – возразил Харат и не дал ей закрыть дверь.
– Ну так следи, – согласилась она и села на скамейку в келье. – Снаружи.
Он вздохнул и сел в коридоре на пол.
И что теперь? «Новое лицо, – подумала Вуаль. – Как он меня назвал?» Киши. Это означало «загадка». Она использовала Образ женщины, которую днем увидела на рынке и нарисовала. Шаллан в ее разуме прибавила к одежде несколько деталей. Хава, рваная, как у остальных, защищенная рука обнажена. Сойдет. Она хотела бы все это нарисовать, но получится и так. Что же делать со сторожем?
Он наверняка слышит голоса. Я могла бы этим воспользоваться.
Она прижала ладонь к Узору и сплела звук.
– Иди, – прошептала она. – Зависни на стене коридора снаружи, рядом с ним.
Узор в ответ тихонько загудел. Она закрыла глаза и с трудом расслышала слова, которые сплела, чтобы они шепотом звучали подле Харата.
Потакай своим желаниям.
Найди что-нибудь выпить.
Присоединись к бражникам.
– Так и будешь там сидеть? – крикнул ей Харат.
– Да.
– Я пойду за выпивкой. Не уходи.
– Ладно.
Он поднялся и выбежал наружу. К тому моменту, когда Харат вернулся, она прицепила иллюзию Вуали к спрятанной рубиновой марке. Иллюзия демонстрировала Вуаль, которая спокойно сидела на скамье, закрыв глаза и похрапывая.
Киши разминулась с Харатом в коридоре, устремив перед собой пустой взгляд. Он к ней не присмотрелся, а устроился возле комнаты Вуали с большой кружкой вина, чтобы наблюдать.
Снаружи Киши присоединилась к бражникам. Какой-то мужчина рассмеялся и схватил ее за защищенную руку, словно желая увлечь в одну из комнат. Киши вывернулась и скользнула внутрь, пересекая поток людей. Похоже, это «наружное кольцо» охватывало платформу Клятвенных врат целиком.
Секреты таились ближе к центру. Никто не преградил Киши путь, когда она покинула наружный поток и, пройдя между двумя зданиями, направилась внутрь.
Все прекратили светскую болтовню, и за офицерским столом воцарилась тишина, когда Каладин расположился напротив Азур.
Великий маршал сплела перед собой пальцы в перчатках.
– Ты Кэл, верно? – спросила она. – Светлоглазый с рабскими клеймами. Как тебе нравится в Стенной страже?
– Сэр, это хорошо управляемая армия и на удивление благодушная к такому, как я. – Он кивком указал на то, что располагалось за плечом великого маршала. – Я никогда не видел, чтобы с осколочным клинком обращались так небрежно. Вы его просто вешаете на колышек?
Остальные сидящие за столом наблюдали за ним, явно затаив дыхание.
– Я не особенно беспокоюсь о том, что кто-то заберет его, – объяснила Азур. – Я доверяю этим людям.
– И все-таки это поразительно. Даже безрассудно.
По другую сторону стола, через два места от Азур, лейтенант Норо вскинул руки в тихой мольбе: «Не облажайся, Кэл!»
Но Азур улыбнулась:
– Солдат, я так и не получила объяснения по поводу этого клейма «шаш».
– Это потому, что я его не дал, – ответил Каладин. – Не люблю воспоминания, связанные с этим шрамом.
– Как ты очутился в Холинаре? Земли Садеаса далеко к северу. По сообщениям, между нами есть несколько армий Приносящих пустоту.
– Я прилетел. А вы, сэр? Вы не могли появиться тут задолго до начала осады; по разговорам, в тот период о вас никто не слышал. Говорят, вы пришли именно в тот момент, когда Стенная стража в вас нуждалась.
– Может, я всегда была здесь, но сливалась с обстановкой.
– С такими шрамами? Может, они и не вызывают опасений у окружающих, как мои, но все же запоминаются.
Лейтенанты и капитаны взводов глядели на Каладина, уронив челюсть. Наверное, он перестарался и повел себя несообразно положению.
Впрочем, у него всегда были проблемы с субординацией.
– Возможно, – проговорила Азур, – не стоит вдаваться в подробности того, как я сюда попала. Лучше поблагодарить за то, что кто-то пришел на помощь городу в нужный момент.
– Я благодарен, – искренне сказал Кэл. – Азур, то, как высоко эти люди вас ценят, заслуживает похвалы, а в чрезвычайные времена многое можно простить. Но в конце концов вам придется все открыть. Эти люди заслуживают знать, кто именно командует ими.
– Кэл, а как насчет тебя? – Она набрала полную ложку карри и риса, мужской еды, и съела с аппетитом. – Они заслуживают знать твое прошлое? Разве тебе не следует рассказать все начистоту?
– Возможно.
– Я твой командир, знаешь ли. Ты обязан отвечать, когда я задаю вопросы.
– Я ответил. Если мои ответы вам не нравятся, вероятно, вы задаете не лучшие вопросы.
Норо ахнул.
– А ты, Кэл? Делаешь заявления, которые так и сочатся намеками. Хочешь ответов? А как насчет того, чтобы просто спросить?
Вот буря! Азур права. Он пляшет вокруг серьезных вопросов. Каладин посмотрел великому маршалу прямо в глаза.
– Азур, почему вы не позволяете никому говорить о том, что вы женщина? Норо, не падай в обморок. Ты нас всех опозоришь.
Лейтенант с тихим стоном ударился лбом о столешницу. Капитан-лорд, с которым Каладин мало общался, покраснел до ушей.
– Не я затеяла эту игру. Они алети, так что им нужно оправдание того, почему все подчиняются женщине, которая отдает военные приказы. Они притворяются, что существует некая тайна, и фокусируются на ней, а не на мужской гордости. Я нахожу все это глупым. – Она подалась вперед. – Скажи мне правду. Ты сюда пришел, преследуя меня?
«Преследуя ее?» Каладин растерянно повел подбородком.
Неподалеку раздался барабанный бой.
Им – даже Каладину – понадобилась секунда, чтобы осознать его смысл. Потом Каладин и Азур вскочили почти одновременно.
– К оружию! – заорал Каладин. – Стену атакуют!
Следующее кольцо на пути к центру платформы Клятвенных врат было заполнено ползающими людьми.
Киши стояла у периметра, наблюдая, как множество мужчин и женщин в рваных нарядах тащится мимо нее – хихикают, стонут или задыхаются. Каждый казался в плену разных эмоций, и все пялились
