– Готова спорить, поначалу это всегда происходит случайно, – рассуждала Вуаль, забирая зеркальце. – Собери все это. Миссию проводим согласно плану, но с завтрашнего дня ты больше не занимаешься внедрениями. Хочу, чтобы вместо этого ты практиковался применять буресвет.
– Практиковался… – До Ватаха наконец-то дошло, и его карие глаза широко распахнулись. – Светлость! Буря свидетельница, никакой я не Сияющий.
– Разумеется, нет. Видимо, ты оруженосец, – думаю, они есть у большинства орденов. Может, ты станешь кем-то очень важным. Сдается мне, Шаллан творила иллюзии с переменным успехом за годы до того, как дала клятвы. Впрочем, у нее в голове такой сумбур. Я получила свой меч, когда была очень юной, и…
Она перевела дух. К счастью, Вуали не пришлось пережить те дни.
Узор предупреждающе загудел.
– Светлость… – пробормотал Ватах. – Вуаль, ты правда считаешь, что я…
Вот буря, он был готов расплакаться.
Она похлопала Ватаха по плечу:
– У нас нет времени, чтобы тратить его впустую. Культ будет ждать меня через четыре часа, и им потребуется солидная оплата едой. С тобой все будет в порядке?
– Конечно, конечно! – Иллюзия наконец-то исчезла, и вид самого Ватаха в избытке чувств оказался еще поразительнее. – Я справлюсь. Давай ограбим богатеев и отдадим награбленное чокнутым.
78
Бражничество
Среди ученых Сияющих образовалась коалиция. Наша цель – лишить врага подпитки пустотным светом; это позволит пресечь их непрерывные трансформации и даст нам преимущество в бою.
Из ящика 30–20, второй изумрудОна раскрыла себя.
Вуаль с беспокойством думала об этом, пока повозка – заполненная трофеями грабежа – катилась к назначенному месту встречи с представителями культа. Девушка устроилась в задней части, прислонившись к мешку с зерном и закинув ноги на завернутый в бумагу копченый свиной окорок.
Спреном Проворства была Вуаль, и она же раздавала еду. И потому ей придется пойти туда в качестве самой себя, если она хочет принять участие в бражничестве.
Враг знает, как она выглядит. Может, надо сотворить новую персону, фальшивое лицо, чтобы не подставлять Вуаль?
«Но Вуаль и есть фальшивое лицо, – напомнил внутренний голос. – Ты всегда можешь ее бросить».
Она шикнула на эту часть себя, засунула как можно глубже. Вуаль была слишком настоящей, слишком живой, чтобы ее бросать. Проще избавиться от Шаллан.
Первая луна уже взошла к тому моменту, когда они достигли ступеней, ведущих к платформе Клятвенных врат. Ватах остановил повозку на нужном месте, и Вуаль в развевающемся плаще спрыгнула на землю. Неподалеку стояли два человека, наряженные спренами пламени, с золотыми и красными лентами. Мускулистые фигуры и копья, которые эти двое положили у ступеней, указывали, что они, по-видимому, были солдатами до того, как вступили в культ.
Между часовыми проскочила женщина в белой маске с отверстиями для глаз, но без рта. Вуаль прищурилась; маска напомнила ей Иятиль, наставницу Мрейза из Духокровников. Но форма была совсем другая.
– Спрен Проворства, тебе велели прийти одной, – буркнула незнакомка.
– Я что, сама должна была все это разгружать? – Вуаль взмахом руки указала на содержимое повозки.
– Мы с этим справимся, – спокойно проговорила женщина и подошла ближе. Один из охранников поднял факел – не сферную лампу, – а другой опустил заднюю часть повозки. – Мм…
Вуаль резко повернулась. Этот звук…
Охранники начали разгружать еду.
– Берите все, кроме двух мешков, отмеченных красным, – велела Вуаль, указывая. – Это я раздам беднякам.
– Я не знала, что у нас переговоры, – заметила жрица. – Ты твердила на каждом углу, что хочешь присоединиться к бражничеству. Буквально просила об этом.
Похоже, работа Шута. Надо будет его поблагодарить.
– Так почему ты здесь? – с любопытством в голосе поинтересовалась женщина в маске. – Чего ты хочешь, Спрен Проворства, так называемая героиня рынков?
– Я просто… все время слышу голос. Он твердит, что это конец, я должна сдаться. Принять время спренов. – Она повернулась к платформе Клятвенных врат, на вершине которой поднималось оранжевое свечение. – Ответы наверху, так ведь?
Краем глаза Вуаль увидела, как троица кивнула друг другу. Она прошла какое-то испытание.
– Можешь взойти по лестнице к просветлению, – сообщила ей жрица в белом. – Проводник встретит тебя наверху.
Вуаль бросила шляпу Ватаху, и их взгляды встретились. Как только разгрузка завершится, он должен отъехать и устроиться в нескольких улицах отсюда, чтобы видеть край платформы Клятвенных врат. Если у нее возникнут проблемы, она сможет броситься оттуда, в надежде, что буресвет ее исцелит.
Девушка начала подниматься по ступенькам.
Обычно Каладину нравилось, каким ощущался город после бури. Чистым и свежим, умытым от сажи и отбросов. Он закончил вечерний дозор, проверил, все ли в порядке, и теперь стоял на стене, ожидая соратников, которые все еще складывали снаряжение. Солнце едва опустилось за горизонт, и настало время ужина.
Внизу Каладин видел здания, пострадавшие от недавних ударов молнии. Мимо пронеслась стайка искаженных спренов ветра, за которыми волочился шлейф красного света. Даже воздух пах неправильно. Плесенью и сыростью.
Сил тихонько сидела у него на плече, пока Борода и остальные не высыпали на лестницу. Он наконец-то к ним присоединился, спустился к казармам, где оба взвода – его и тот, с которым они делили жилье, – собирались к ужину. Примерно двадцать человек из другого взвода этим вечером отправлялись дежурить на стене, но все прочие присутствовали.
Вскоре после прибытия Каладина два взводных велели построиться. Кэл встал в строй между Бородой и Ведом, и они отдали честь, когда Азур появилась в дверях. Она, как всегда, была одета так, будто собиралась на битву, – в нагруднике, кольчуге и плаще.
Сегодня Азур решила устроить официальную проверку. Каладин вытянулся по стойке смирно вместе со всеми, пока она шла вдоль строя и что-то тихо объясняла двум капитанам. Маршал проверила несколько мечей и спросила солдат, нужно ли им что-нибудь. Каладин почувствовал себя так, словно стоял в похожем строю сотню раз, потел и надеялся, что генерал ни к чему не придерется.
И она не придиралась. Такие осмотры не были предназначены для того, чтобы на самом деле обнаружить проблемы, – это был шанс для солдат покрасоваться перед великим маршалом. Их распирало от гордости, пока она говорила, что видит перед собой «возможно, лучшие взводы бойцов, какими выпадала честь командовать». Каладин помнил, что слышал от Амарама в точности те же самые слова.
Ее речи,
