Калами улыбнулась ему, улыбка была понимающая и даже самодовольная. Его ложь послужит еще одной цели. Пока Калами и старшие письмоводительницы будут считать, что знают правду, у них не возникнет желания искать истинную причину.
«Не моя вина».
– Далинар, отдохните, – посоветовала Калами. – Сейчас вам больно, но как проходит Великая буря, так и мучительные страдания со временем ослабевают.
Далинар позволил ревнителям заняться телом своей жены. Когда он уходил, в его ушах зазвучали крики людей, погибающих в Разломе. Он остановился, задаваясь вопросом, что это было. Никто другой ничего не заметил.
Да, это были далекие вопли. Может, они звучат в его голове? Детские голоса. Дети, которых он бросил в огонь. Хор невинных умолял о помощи, о милосердии.
И голос Эви присоединился к ним.
77
Буревое убежище
С остатками сил Вражды надо что-то делать. Парши, как их теперь называют, усердно продолжают воевать, даже без своих хозяев из Преисподней.
Из ящика 30–20, первый изумрудКаладин бросился через дорогу.
– Подождите! – крикнул он. – Еще один!
Впереди человек с тонкими усиками изо всех сил пытался закрыть толстую деревянную дверь. Но она застряла, и мостовику как раз хватило времени проскользнуть в щель.
Мужчина выругался на него и, потянув дверь из темной древесины культяпника, захлопнул ее с глухим стуком. Запер все замки, отошел и позволил трем юношам заложить ее толстым деревянным брусом.
– Боец, ты чуть не опоздал, – проворчал усатый, заметив на плече Каладина нашивку Стенной стражи.
– Простите. – Каладин вручил мужчине несколько сфер в оплату убежища. – Но до бури еще несколько минут.
– С этой новой бурей ни в чем нельзя быть уверенным, – возразил усатый. – Радуйся, что дверь застряла.
Сил устроилась на дверной петле, свесив ноги с обеих сторон. Каладин сомневался, что дело в простом совпадении: приклеивать человеческую обувь к камню было любимым трюком спренов ветра. И все-таки он понимал, отчего привратник колебался. Буря бурь не полностью соответствовала стандартным научным описаниям и прогнозам. В прошлый раз она прибыла на несколько часов раньше, чем ожидалось. К счастью, эта новая стихия была медленнее Великой бури. Если поглядывать на небо, то времени, чтобы найти убежище, хватало.
Каладин провел рукой по волосам и углубился в винный дом. Это было одно из модных местечек, которые – пусть и являлись, строго говоря, буревыми убежищами – предназначались только для богатеев, желавших переждать бурю с удовольствием. Здесь имелся большой общий зал и толстые стены из каменных блоков. Никаких окон, разумеется. У дальней стены бармен наливал клиентам выпивку, а по периметру располагалось несколько частных кабин.
Он заметил в одной Шаллан и Адолина. Девушка была с собственным лицом, но Адолин выглядел как Мелеран Хал – высокий лысый мужчина примерно его роста. Каладин помедлил, наблюдая за тем, как Шаллан смеется над словами Адолина, а потом защищенной рукой легонько толкает его в плечо. Она казалась полностью увлеченной женихом. Тем лучше для нее. В такое время каждый заслуживал чего-то, способного даровать ему свет. Но… как насчет тех взглядов, которые она бросала на него время от времени, в те моменты, когда казалась не похожа на себя? Другая улыбка, почти озорной взгляд…
«Тебе мерещится», – одернул он себя. Шагнул вперед и привлек их внимание, со вздохом устроившись в кабине. Он был не на службе и мог свободно гулять по городу. Каладин предупредил сослуживцев, что сам найдет убежище, и ему нужно будет просто после бури вернуться на дежурство.
– А ты не спешил, мостовичок, – заметил Адолин.
– Потерял счет времени, – бросил Каладин, барабаня пальцами по столу. Он ненавидел буревые убежища. Они слишком напоминали тюрьму.
Снаружи раскат грома ознаменовал прибытие Бури бурь. Большинство горожан попрятались по домам, беженцы скрылись в общественных буревых убежищах.
В этом, платном, убежище народу было немного, лишь несколько столов и кабинок оказались заняты. Здесь удобно было говорить, но владельцу отсутствие клиентов не предвещало ничего хорошего – у людей не было лишних сфер.
– Где Элокар? – спросил Каладин.
– Занялся последними приготовлениями перед бурей, – сообщил Адолин. – Он решил сегодня вечером открыться светлоглазым, которых сам выбрал. И, Кэл… он хорошо поработал. У нас, по крайней мере, будет какое-то войско благодаря ему. Меньше, чем мне хотелось бы, но хоть так.
– И возможно, еще один Сияющий рыцарь? – спросила Шаллан, взглянув на Каладина. – Что ты обнаружил?
Он быстро изложил им свое открытие: у Стенной стражи, вероятно, имеется духозаклинатель и они точно каким-то образом производят еду. Как он недавно узнал, Стенная стража реквизировала все городские изумруды.
– Азур… сложный человек, – завершил свой рассказ Каладин. – Она посещает казармы каждый вечер, но никогда не говорит о себе. Солдаты болтают, что видели, как ее меч рассекает камень, но самосвета на нем нет. Я думаю, это может быть Клинок Чести, вроде оружия Убийцы в Белом.
– Хм… – Адолин откинулся на спинку сиденья. – Знаешь, это бы многое объяснило.
– Мой взвод сегодня с ней ужинает. Посмотрим, что я смогу узнать.
Явилась служанка принять заказ, и Адолин попросил им вина. Он разбирался в выпивке для светлоглазых и – без напоминания – заказал Каладину то, в чем не было и намека на спирт. Ему предстояло дежурство. А вот для Шаллан, к удивлению Каладина, заказал бокал фиолетового.
Когда служанка ушла с заказом, Адолин протянул руку к Каладину:
– Дай поглядеть на твой меч.
– Мой меч? – удивился Каладин, покосившись на Сил, которая устроилась в углу кабины, напевая себе под нос. Это был ее способ игнорировать Бурю бурь, которая грохотала за каменной стеной.
– Да не этот, – объяснил Адолин. – Твой поясной меч.
Каладин бросил взгляд туда, где его меч торчал рядом со стулом. Он почти забыл об этой штуке. Первые несколько дней он задевал ножнами все подряд. Отстегнув оружие, положил его на стол перед Адолином.
– Хорошее лезвие, – одобрил принц. – Ухоженное. Таким и выдали?
Каладин кивнул. Адолин вытащил меч из ножен полностью и поднял.
– Что-то маловат, – заметила Шаллан.
– Это одноручный меч. Для близкого боя, оружие пехоты. Более длинное лезвие было бы непрактичным.
– Более длинное… как осколочный клинок? – спросил Каладин.
– Ну да, они
