– Наказать… – повторил Далинар, и в нем снова проснулся Азарт. Боль. Гнев. Унижение. Он прижал ладони к столу, чтобы сохранить равновесие. – Духозаклинательница, которую прислал мой брат. Она может творить две вещи?
– Зерно и масло, – сказал Телеб.
– Хорошо. Пусть принимается за дело.
– Больше продовольствия?
– Нет, масло. Столько, сколько у нас есть самосветов. И кто-нибудь отведите мою жену в ее палатку, чтобы она смогла оправиться от своего неуместного горя. Все остальные, соберитесь. Утром мы сделаем из Раталаса пример. Я обещал Таналану, что вдовы будут рыдать после того, что я здесь устрою, но теперь считаю, этого слишком мало за то, как они поступили со мной. Я намерен столь основательно зачистить это место, чтобы на протяжении десяти поколений никто не смел здесь селиться из страха перед призраками. Мы превратим город в погребальный костер, и никто не будет скорбеть по его кончине – потому что некому будет плакать.
76
Зверь
Одиннадцать лет назадДалинар согласился сменить одежду. Он умыл лицо и руки и позволил лекарю осмотреть раны.
Перед глазами все еще стоял алый туман. Он не ляжет спать. Туман ему не позволит.
Примерно через час после возвращения в лагерь он приплелся обратно в командный шатер, чистый, но не особо посвежевший.
Руководствуясь инструкциями Садеаса, генералы подготовили новые боевые планы относительно штурма городских стен. Далинар их изучил и сделал несколько изменений, но велел не планировать ничего по спуску в город и зачистке. У него на уме было кое-что другое.
– Светлорд! – доложила разведчица, входя в шатер. – Из города выехал парламентер. У него флаг перемирия.
– Застрелить, – спокойно приказал Далинар.
– Как?..
– Стрелами, женщина. Убивайте любого, кто выйдет из города, и пусть тела там и гниют.
– Да, светлорд.
Посланница поспешно удалилась.
Далинар взглянул на Садеаса, который все еще был в осколочном доспехе, поблескивающем в сферном свете. Садеас одобрительно кивнул и жестом указал в сторону. Хотел поговорить наедине.
Далинар отошел от стола. Отчего ему не больно? Ведь должно же? Вот буря… он так оцепенел, что почти ничего не чувствовал, кроме пламени, которое медленно и ровно горело глубоко внутри. Он вышел за другом из шатра.
– Мне удалось задержать письмоводительниц, – прошептал Садеас, – как ты и велел. Гавилар не знает, что ты жив. Его приказ осадить город и ждать остается в силе.
– Мое возвращение позволяет изменить его распоряжения, – заявил Далинар. – Солдаты поймут. Даже Гавилар не стал бы спорить.
– Да, но зачем держать его в неведении о твоем прибытии?
Последняя луна почти села. До утра осталось недолго.
– Садеас, что ты думаешь о моем брате?
– Он именно то, что нам нужно. Достаточно жесткий для войны; достаточно мягкий, чтобы быть любимым во время мира. Он наделен прозорливостью и мудростью.
– Как ты считаешь, он мог бы сделать то, что нужно сделать здесь?
Садеас замолчал.
– Нет, – наконец ответил он. – Нет, такое ему не по силам. Интересно, справишься ли ты. Здесь будет не просто несколько смертей, а полное уничтожение.
– Урок, – прошептал Далинар.
– Урок. План Таналана был умным, но рискованным. Он знал, что его шансы на победу зависят от того, удастся ли убрать тебя и твои осколки с поля боя. – Он сузил глаза. – Ты решил, что эти солдаты мои. Ты действительно верил, что я предам Гавилара.
– Я переживал.
– Тогда знай это, – проговорил Садеас низким голосом, в котором слышался каменный скрежет, – я скорее вырежу себе сердце, чем предам Гавилара. Мне не интересно становиться королем – от этой работы мало радости и еще меньше веселья. Я хочу, чтобы это королевство простояло много веков.
– Хорошо, – бросил Далинар.
– Честно говоря, я боялся, что его предашь ты.
– Однажды я едва это не сделал. Но остановился.
– Почему?
– Потому что в этом королевстве должен быть кто-то, способный делать то, что нужно, и им не может быть человек, сидящий на троне, – заявил Далинар. – Продолжай удерживать письмоводительниц; будет лучше, если брат сможет впоследствии отречься от того, что произойдет здесь.
– Кое-что вскоре просочится, – предупредил Садеас. – В двух армиях слишком много даль-перьев. Шквальные штуковины становятся такими дешевыми, что большинство офицеров могут позволить себе купить пару, для управления своими домашними хозяйствами на расстоянии.
Далинар отправился обратно в шатер, Садеас последовал за ним. Клятвенник все еще был там, где полководец вонзил его в камень, хотя оружейник уже заменил самосвет.
Холин вытащил меч из камня:
– Время атаковать.
Амарам, стоявший с другими генералами, обернулся:
– Далинар, сейчас? Ночью?
– Костров на стене должно быть достаточно.
– Для взятия укреплений – да, – согласился Амарам. – Но, светлорд, меня не радует мысль о боях на этих вертикальных улицах в ночное время.
Далинар и Садеас переглянулись.
– К счастью, их не будет. Разошлите приказ, чтобы подготовили масло и горящие факелы. Выступаем.
Великий маршал Перетом занялся подготовкой деталей. Далинар поднял Клятвенник на плечо. «Время вернуть тебя домой».
Менее чем через полчаса солдаты начали штурм стен. На этот раз осколочники в бою не участвовали; Далинар был слишком слаб, а его броня разбита. Садеас никогда не любил появляться слишком рано, Телеб не мог атаковать один.
Они всё сделали заурядным способом: отправили солдат, чтобы их раздавило камнями или проткнуло стрелами, пока те будут нести лестницы. В конце концов войска прорвались и захватили часть стены в яростной и кровавой борьбе.
Внутри Далинара ворочался неутоленный Азарт, но князь был слишком измучен и обессилен. Поэтому ждал, пока наконец Телеб и Садеас не вступили в бой и не обратили в бегство последних защитников, вынудив их уйти со стен в ущелье, где расположился сам город.
– Мне нужен элитный отряд, – негромко объявил Далинар ближайшему гонцу. – И отдельная бочка масла. Пусть встретятся со мной за стенами.
– Да, светлорд, – отсалютовал мальчишка и убежал.
Далинар шел по полю мимо окровавленных трупов павших солдат. Они легли почти рядами, где ударили волны стрел. Князь также миновал трупы в белом – убитые посланники. Согретый восходящим солнцем, он прошел через уже открытые ворота и оказался внутри каменного кольца, которое окружало Разлом.
Там его встретил Садеас с поднятым забралом и щеками, от напряжения еще более красными,
