Малшаш еще несколько секунд сверлил его взглядом, а потом широко улыбнулся.
– Все правильно!
Давьян улыбнулся в ответ, перебирая воспоминания. Это было странное чувство. Он знал, что никогда этого не видел, но ему вспоминалось широкое поле под ясным небом, жадная усмешка купца, понимавшего, что в такой глуши можно сорвать с покупателя вдвое. Потрясающее чувство!
– Можно еще раз попробовать? – попросил он.
Малшаш пожал плечами.
– Мне придется выбрать и выделить для тебя другое воспоминание, но почему бы и нет.
Давьян с готовностью кивнул.
– Только-то и всего?
– Это только начало, – рассмеялся Малшаш. – А вот научиться по-настоящему понимать воспоминание – это похитрее. Скажем… – он поискал пример: – Ты сказал, что я съел «самое вкусное». Это твое мнение или мое?
Давьян открыл рот… и задумался.
– По-моему, твое, – наконец решился он, морща лоб. – Я не очень-то люблю фиги.
– А небо было…
– Ясным? – не так уверенно продолжил Давьян.
– Точно? – усмехнулся его наставник. – Безоблачным или просто светлее, чем я привык здесь, в городе? Или я просто был в хорошем настроении?
Давьян покачал головой.
– По-моему, облаков не было. Мне ни одного не припоминается. Но теперь, когда ты об этом заговорил… не знаю, – признался мальчик.
Малшаш похлопал его по плечу.
– В том-то и дело. Даже если ты воспроизведешь воспоминание куда ярче, чем оно было в моей голове, это будет не то, что воспринимали мои глаза и уши. Ты принимаешь случившееся, каким его запомнил мой разум. Мы видим все со своей точки зрения, окрашиваем чувствами. Воспоминания могут и измениться со временем под влиянием новых знаний. Воспоминание, прочитанное сегодня, будет отличаться от того же воспоминания, прочитанного завтра.
– Значит, нельзя принимать на веру того, что видишь?
– Именно так. Видения не то чтобы обманчивы, но для верного их толкования нужен навык. И осторожность. Прочитанное воспоминание становится и твоим. Если не уберечься, оно может тебя изменить.
Наставник помолчал, пока не убедился, что Давьян принял его предупреждение со всей серьезностью, затем продолжил:
– Когда овладеешь воспоминаниями, надо будет еще учиться читать те мысли, которые человек думает в данный момент. Вот это сложно. Даже у необученных людей стоят природные защиты. Ты должен уметь обойти эти барьеры, не повредив им.
– А можно повредить? – нахмурился Давьян.
– Да, – строго предупредил Малшаш. – Все эти силы в чем-то опасны, Давьян. Нельзя просто вломиться в чужое сознание, не получив отпора. А если вломишься, последствия будут серьезными. Взломанный тобой разум сильно пострадает, человек от этого может даже умереть.
Вспомнив рассказ Териса о контрабандисте Анааре, Давьян побледнел.
– Почему ты мне не сказал заранее?
Малшаш беззаботно отмахнулся.
– Я все лишнее отгородил. Не волнуйся, Давьян, мне ты не повредишь.
– Хорошо, – успокоенно кивнул тот.
Малшаш предостерегающе поднял палец, но на губах его задержалась полуулыбка.
– Между прочим… тебе следует знать, что я постоянно защищаю свое сознание от считывания. Это вошло в привычку, не требует усилия. Так что не надейся застать меня врасплох.
Давьян ухмыльнулся – эта мысль только что пришла ему в голову. И тут же помрачнел.
– Ты меня читаешь?
– Ну, да… – заметив, как ужаснулся мальчик, Малшаш захихикал. – Понемножку, время от времени. Чтобы… разобраться, что ты за человек. – Он опять небрежно махнул рукой. – Не бери в голову. Если тебя это волнует, ты хороший…
Мальчик не знал, сердиться ему или улыбнуться – в конце концов он сдался и выбрал второе.
– Непременно и меня научи ставить защиту! – ворчливо потребовал он.
Малшаш кивнул.
– Это довольно просто. Представляешь у себя в голове ящик, и все, что хочешь защитить – воспоминания, мысли, чувства, – запираешь в этот ящик. А то, что защищать не требуется, оставляешь снаружи. – Он пожал плечами. – Это мысленный прием, плева не имеет к этому отношения. У разума, как я уже говорил, есть и естественная защита, он сам неплохо умеет прикрывать свои мысли. Но этот фокус ее почему-то усиливает. Делает практически непроницаемой.
Давьян опасливо покосился на Малшаша.
– Звучит слишком просто. Откуда мне знать, что ты меня не морочишь, чтобы и дальше вдоволь читать мои мысли?
Его наставник вздохнул.
– Ты говорил, что до сих пор умел одно: распознавать обман, – сказал он. – Примени эту способность ко мне. Я не обижусь.
– Она не работает на тех, кто умеет закрываться, – напомнил Давьян.
– Еще как работает. Защита может замаскировать обман, но когда ты видишь, как тебе лгут, твой ум хотя бы отчасти связан с умом лжеца. А человек, поверь мне, всегда знает, что лжет – такое не утаишь никаким умением. Признаки могут быть едва заметными – такими слабыми, что большинство авгуров их не уловят, – но с твоим особым талантом ты наверняка их различишь.
– Что-то не замечал, – покачал головой Давьян. И вдруг задумался. – Солги мне, потом скажи правду и снова солги.
Малшаш скрестил руки на груди.
– Я тебя никогда прежде не встречал. Ты родишься через семьдесят лет. Пересекать время через Разлом не опасно.
– А еще раз?
Малшаш повторил сказанное. Давьян вздохнул.
Вот оно. Слабая боль, давящая на виски, заставляющая невольно потирать их – на первой и третьей фразе. Это было и раньше, просто он не знал, что искать. Мальчик не знал, радоваться ли ему – после предательства Тенвара его вера в свои способности сильно пострадала – или беситься, что не догадался раньше.
Он предпочел первое и натянуто улыбнулся.
– Работает. Хотя откуда мне знать, может, ты и сейчас хозяйничаешь у меня в голове.
Малшаш захихикал.
– Прости, Давьян, но ты мне не настолько интересен, чтобы думать о тебе ежесекундно.
Он смягчил обиду усмешкой.
Мальчик улыбнулся в ответ.
– Конечно. Извини.
– Я тебя не виню, – пожал плечами Малшаш. – Когда знаешь, что могут делать люди с такими способностями, доверять им становится намного труднее. – Зевнув, Малшаш огляделся. – Пожалуй, на сегодня хватит. Скоро ночь.
