От стены ничего не осталось, о ней напоминали лишь несколько торчащих из травы камней. Не уцелело ни единого здания. Только невысокие кучки камней на плоской местности выдавали, что прежде здесь стояли дома.
– Кто мог сотворить такое? – прошептал Седэн. Его накрыла новая волна тошноты.
– Ша’тес? – предположил Элрик. Молодой воин держался лучше других, но и его пошатывало от вида бойни.
Терис, стараясь не дышать носом, перевел дыхание.
– Нет, – ответил он, подумав. – Ша’тесы бы на такое не пошли. Не настолько они переменились. Тот – или то, – кто здесь побывал, наслаждался содеянным.
– Надо посмотреть, вдруг кто-то выжил, – сказал Вирр.
Терис покачал головой.
– Не лучшая мысль. Здесь и теперь может быть опасно.
– Нехорошо будет уехать, хотя бы не проверив, – настаивал Вирр.
Элрик двинул коня вперед, кивнул.
– Согласен. Надо посмотреть.
– Как хотите, – вздохнул Терис, не скрывая недовольства.
Они медленно поехали вперед, высматривая и не находя признаков жизни, дыша через платки, чтобы не стошнило. Часть трупов прогнили насквозь, а другие выглядели почти свежими; от запаха смерти у Седэна слезились глаза.
Ехавший впереди Терис выбросил струйку сути – не такую сильную, чтобы насторожить щупы, окажись они поблизости, но достаточную, чтобы отчасти разогнать запах. Не то чтобы воздух стал совсем чистым, но все же полегчало.
Вдруг среди деревьев впереди что-то шевельнулось. Терис вскинул руку, предостерегая спутников. Навстречу спешили двое: они остановились посреди того, что раньше было деревенской площадью, очевидно, не желая проходить сквозь строй мертвецов. Терис направил отряд к людям.
Благодаря свежему ветру, посреди селения дышалось легче, так что Седэн решился даже опустить от лица платок. Он уже мог заглянуть в покрасневшие глаза стоящих на дороге – это была женщина и мальчик лет пятнадцати, – рассмотреть их рваную одежду, ссадины и синяки на руках. Значит, беглецы. Скрывались, может быть, не один день.
– Кто вы? – крикнул мальчик, когда они подъехали. – Что здесь делаете?
Седэн и остальные остановились в нескольких шагах.
– Мы, – мягко заговорил Терис, успокаивая их страх и недоверие, – ехали мимо. В Илин-Иллан. Что здесь произошло?
В женщине как будто что-то сломалось: она выбежала вперед, обняла Териса и разрыдалась. Он стоял, не зная, что с ней делать.
– Прости, – заговорила наконец женщина, отступив от него и утерев глаза грязным рукавом. – Мы три дня не видели живой души. С тех пор, как… – она снова расплакалась, и мальчик поспешил к ней с утешениями.
– На нас напали, – пояснил он. Голос звучал безнадежно, на Седэна смотрели мертвые глаза. – Безглазые солдаты в черных доспехах. Наши часовые пытались дать отпор, но те двигались слишком быстро. – Мальчик вздрогнул, вспоминая. – Это даже не назовешь боем. Никто из чужаков не погиб.
Седэн чуть попятился. У него холодела кровь. Юноша боялся, что окажется замешан в происходящее, но это… это было хуже всех его страхов.
Терис тоже смотрел на мальчика в ужасе.
– Это сделали чужаки?
Мальчик, продолжая ласково обнимать плачущую женщину, кивнул.
– Мы только услышали о вторжении, а через несколько часов они уже были здесь.
– Кто – они? – с нескрываемым беспокойством спросил Терис. – Откуда пришли?
– Всадник, который предупредил нас, говорил, с севера. – Мальчик нервно потирал ладонь о ладонь, озирался, словно в любую секунду ждал нового нападения. – Насчет этого не знаю, но что они были не обычными людьми – даю слово. Сильнее и быстрее, а в шлемах у них не было прорезей для глаз. Какие-то выворотни, тут сомневаться не приходится. – Мальчик сплюнул. – Может, кровопивцы снова восстали.
Терис поморщился, и Вирр – Седэн видел его краем глаза – тоже скривился.
– Одаренные по-прежнему связаны догмами, парень, – напомнил Терис. – И все же я тебе верю. – Он указал на обломок побольше, оставшийся от разбитых домов. – Присядь, пожалуйста. Расскажи, что тут было как можно подробнее.
Мальчик покачал головой.
– Я бы и рад рассказать, но мы с матерью сбежали, едва увидели, что они творят. Добежали до леса, а это продолжалось всю ночь, пока они не устали убивать. – Мальчик потер порез на руке. – Они были не как простые солдаты. Наши молили о пощаде, а они как не слышали. Мужчин убивали, а что они делали с женщинами… – он не договорил.
Терис потрепал его по плечу.
– Ничего, парень, ты нам и так очень помог. – Старший подвел мальчика и его мать к камню, помог сесть. – Как вас зовут?
– Я Джашель, мать зовут Ллис, – ответил мальчик, все еще растирая руки.
– А я Терис, – назвался человек со шрамами и оглянулся на лес, из которого показались беглецы. – Сколько вы прятались в лесу, Джашель?
– Три дня, – повторил мальчик. – Вчера вернулись, а те солдаты еще здесь, встали лагерем в поселке. Сносили дом за домом, раскладывали трупы на дороге. Так, как они теперь лежат… – Мальчик закусил губу. – Они ушли ночью. Мы еще не решили, что делать, а тут вы приехали. Мы бы ушли в Назер, да у матери что-то с ногой. Ей не дойти.
Терис кивнул, запустил руку в седельную сумку и протянул Джашелю кусок хлеба. Мальчик жадно схватил краюху, разломил, сунул половину матери и жадно вгрызся в другую.
Седэн молча наблюдал за ним. Того, что пережил за эти дни мальчишка, не должно выпадать никому на свете.
– Надо их похоронить, – объявил Джашель, еще не дожевав хлеб. Терис заморгал, оглядывая дорогу. Седэн проследил его взгляд. Сотни покойников.
– Они получат достойное погребение, Джашель, обещаю тебе, – как мог мягко сказал Терис. – Но нас слишком мало, мы не справимся.
Лицо мальчика стало наливаться краской.
– Это мои друзья, – сердито заговорил он. – Там мой отец. Он знал, что погибнет, но сражался, чтобы дать нам уйти. Он заслужил похороны!
Терис попытался поймать его взгляд, но не сумел. Мальчик глядел в сторону.
– Мне очень жаль, парень.
– Это не твоя вина, господин, – впервые вмешалась в разговор Ллис и с
