– Вы хотите сказать, – нахмурился Перси, поскольку пришедшая ему в голову мысль страшно ему не нравилась, – что на этот раз – в отличие от всех остальных – может победить не Персей, а горгона?
Профессор Грей радостно закивал в ответ.
– Вот видите! Вы тоже понимаете мою теорию! Такой поворот возможен всегда – точно так же, как стало возможным то, что вы не настоящий Персей… не более, чем я – сестра… Сестры Грайи! Это же, черт возьми, просто восхитительно!
Его ученик улыбнулся, точнее, попытался это сделать. Уголки его рта упорно отказывались подниматься вверх, так что улыбка вышла так себе.
– Да, – согласился он. – Теперь вижу.
– Вот. Попробуйте этот меч. – Выпучив глаза от натуги, профессор двумя руками протянул ему здоровенную металлическую штуковину. Перси взял ее и ухитрился положить на землю, не выронив.
– Только не говорите мне, что я должен фехтовать этой кувалдой!
– О, вы привыкнете, обязательно привыкнете! Обратите внимание, он выкован из железа, не из бронзы! Для Персея ничего не жалко!
– Вот спасибо!
– Конечно, на более поздних, краснофигурных вазах этот меч изображен в виде сабли. – Профессор снова углубился в свою любимую археологию. – Однако же на более ранних, чернофигурных, он прямой, очень похожий на вот этот. Да он и не может быть другим: ведь именно таким его принес Гермес, когда Персей прибыл на остров.
– Кстати, о прибытии, – сообщила появившаяся в дверях Энн. – Рейс восемь сорок пять заходит на посадку на полосу номер один. Вам бы лучше отойти.
Они подняли взгляд и увидели, как пикирует с небес – несколько быстрее обычного – Гермес. На поясе у того болталась какая-то бесформенная сумка. Едва коснувшись земли, он поспешил к ним.
– Ну что, он готов? Надеюсь, он успел поупражняться с этим оружием?
– Ну, честно говоря… – Профессор почесал переносицу. – Он только начал с ним знакомиться. Вы чересчур спешите, Гермес; не забывайте: эти двое попали сюда всего лишь вчера.
Златокожий юнец нехотя кивнул, потом нагнулся и расстегнул свою сумку.
– Да знаю, знаю. Просто со вчерашнего дня многое изменилось, увы. Горгоны предпримут попытку захвата в ближайшие двадцать четыре часа. Это означает, что Медузу надо убить не позже полуночи.
– Но я не могу! – возопил Перси. – Не можете же вы вытащить человека из нормального, уютного мира и заставить… заставить…
– Насколько я помню, – холодно заметил Гермес, доставая из сумки пару странного вида металлических сапог, – я помог вам избежать нескольких в высшей степени неприятных ситуаций. Вряд ли вам было слишком уютно в той подземной темнице… я уже не говорю о том, как вам пришлось бы в том котле, который я уничтожил. Ну и в том, что касается встречи на арене…
– Перси лишь хотел сказать, – вмешался в их диалог профессор Грей, – что он только-только начал адаптироваться к ситуации – в психологическом плане. Да и в физическом тоже: смотрите, он этот меч едва поднять может.
– Я позабочусь об этих проблемах, – пообещал посланец. – Вот ваши сапоги. Если ударить их каблуками друг о друга – вот так, – ваша подвижность возрастет примерно в двадцать раз. Обуйтесь в них и выпейте вот это.
Поколебавшись, Перси натянул на ноги сапоги, которые должны были ускорить его в двадцать раз. Земля под подошвами отдавалась какой-то странной, не слишком чтобы приятной вибрацией. Еще менее охотно он сделал несколько глотков из длинной цилиндрической фляжки, которую сунул ему в руки златокожий. Неизвестная жидкость вызвала в желудке такую реакцию, что Перси едва не сложился пополам.
– Тьфу! Это что, эликсир силы?
Губы посланца скривились в легкой ухмылке.
– Погодите, вы еще увидите, какая это мощная штука. А теперь, Перси, мне хочется, чтобы вы еще раз попробовали поднять этот меч – сами поймете, насколько сильнее вы стали. Я не удивлюсь, если вы сумеете крутить его над головой как сухую тростинку.
Перси с дурацкой улыбочкой нагнулся за мечом. Вольно же Гермесу ободрять его, но он-то знает предел своим силам. А этот меч тяжел, как… как… Меч оказался совсем легким, легким, как перышко. Он помахал им, наслаждаясь ощущением силы в руках и плечах.
– Потрясающе! – выдохнул профессор Грей. – Что это у вас в этой фляжке – уж не легендарный ли нектар, восхитительный напиток богов?
– Можно сказать и так, – неопределенно хмыкнул посланец. – Можно сказать и так. Ладно, Персей, будем считать, вы полностью укомплектованы, и мы можем отправляться.
Все, что произошло после, воспринималось Перси как бы в дымке, и уж последовательность событий и вовсе не отложилась в памяти. В какой-то момент из дома, кажется, вышла Энн и долго, сердито выговаривала что-то профессору, вид у которого сделался изрядно смятенный. Потом она вроде как хотела обнять Перси, но тут его взял за руку Гермес, и они взмыли в небо.
Когда облака остались далеко внизу и они летели куда-то на юг над темно-синим, испещренным белыми барашками волн морем, в голове у Перси немного прояснилось.
– А вот, – поинтересовался он, – скажите, ребята, почему это вы при всех этих ваших фантастических штуковинах не можете справиться с горгоной сами?
– Тут все дело в пророчестве, – процедил Гермес, напряженно вглядываясь вперед. – Легенда о Персее должна быть исполнена любой ценой.
Нельзя сказать, чтобы такой ответ удовлетворил Перси; он даже усомнился, есть ли в нем вообще смысл. Подобно большей части того, что Перси слышал за последние два дня, крошечная толика правды мешалась в нем с огромным количеством какого-то вздора. Он решил, что эти мысли – следствие напитка из фляги. Вот профессор Грей – тот говорил совершенно искренне… правда, очень много. И все же…
– А с чего это вы сказали нам, что вернете нас в наше время? Ведь, если верить профессору, время необратимо?
Златокожий посланец раздраженно тряхнул головой, от чего они едва не перевернулись.
– Послушайте, сейчас не время для мелких разногласий. Вам надо еще выпить. Вот. – Он едва ли не силой сунул горлышко фляги в зубы Перси. В желудке у Перси снова что-то взорвалось – не так сокрушительно, как в первый раз, но все же вполне ощутимо. Он посмотрел на Гермеса взглядом, полным любви и
