Тысячи тысяч — это миллион. Чего-то многовато. Лексикон взрослого прогрессивного грамотного человека типа меня — это тысяч двадцать. Хотя, если в голове остались детские перелистывания Большой Советской Энциклопедии (откуда-то она же вытащила эти анастрофы и импликатуры), да добавить слова иностранных языков, да терминология современная, да сленг интернетный в лексикон не входящий, но место в словарике занимающий… может миллион и наберется.
— Ну, зато теперь вот разговаривать можем, как и хотела, — попытка сгладить неловкость не прокатила, Ушх передернула плечами и замотала головой, — нет, надо было по-другому, надо было тебе учить тысячу слов. Торопилась неоправданно.
Вот же ж, божественной депрессии мне тут только не хватало. Красту в голову пришли те же мысли. Его короткая фраза оторвала Темную от размышлений и спровоцировала развернутую дискуссию.
Интересно, кстати, а почему она себя Темной Великой называла? Спросить не успел, фигуры спорящих стали размываться, и мне в ту ночь гостеприимно распахнула объятия родная казарма.
Весь суматошный день перебирал и сортировал в голове сонм всплывающих вопросов. И вот наконец ночь. Есть небезосновательная надежда, что смогу получить ответы на миллион придуманных и тщательно разложенных по полочкам непоняткам. Надо же пользоваться наличием говорящего по-русски знакомого божества.
Глава 8. Ученик
Брат Жером, Лойская пехотная академия
Брат Жером, непосвященный аколит бога истинного Кома благодарующего, не очень старательно, но все-таки делал вид, что молится. По привычке. В накрывших академию сумерках приглядывать за ним было некому. Коленопреклоненная сгорбленная фигура посреди крохотной комнаты смотрелось одиноко и немного жалко. Но только на первый взгляд. Присмотревшись чуть внимательнее можно было бы заметить, что служитель Кома находится в сильном расстройстве чувств и занят отнюдь не смирением духа.
По давно заведенной привычке аколит, приняв молитвенную позу, обсуждал с собою собственные же ближайшие планы, вслух комментируя особо яркие мысли и не всегда при этом воздерживаясь от брани и поминания проклятой Ушх. Не очень богоугодное времяпровождение. Даже для обычного разумного крайне предосудительно вел себя брат, а уж для служителя его поведение и вовсе находилось на грани святотатства, но Жерому было все равно.
Нет, он нисколько не сомневался в своем боге. Просто священник уже давно отчаялся заслужить вечность в чертогах Кома, так что не видел необходимости изображать особого рвения в служении. Давно уже затерялся в прошлом восторженный юноша, искренне стремившийся стать паладином своего бога и заслужить посмертное место в ряду таких же героев. Как и положено восторженным юношеским грезам они опали горстью перезрелых осенних листьев под суровой пятой жизни.
Открывшийся магический талант проверили еще в раннем детстве, и оказался этот талант весьма себе посредственным, по имперской классификации Ком-Целитель-Заяц. Не Медведь или хотя бы Рысь, а всего лишь Заяц. Для понимающего человека такая оценка полезности (ну, или бесполезности, как в случае брата Жерома) прозвучала как приговор. И что обидно, Целитель то он был достаточно сильный, посильнее многих процветающих в столице лекарей. Но к глубочайшему сожалению дар распространялся только на неразумных. И это сразу спустило его из потенциальных высших Целителей империи в завсегдатая конюшен и хлевов.
Нет, конечно же он не сдался. Чуть повзрослев деревенский парнишка Жильг сменил имя на благородное Жером и отправился на обучение в обитель Кома, куда его приписали сразу после магического исследования. Что и неудивительно, не у Ярра же окажешься с даром врачевать свиней и кобыл.
Поначалу все складывалось очень неплохо, Целителем он и правда оказался сильным. Даже после небольшого внимания священника домашняя скотина и птица не только излечивались от хворей, но и надолго становились по-особому бодрыми и жизнерадостными. А присутствие священника на процессе осеменения практически гарантировало появление двойного приплода, это в определенных кругах ценилось поболе боевой магии.
Вот только круги эти оказались не те. Постепенно Жером стал замечать, что формально равные между собой браться на самом деле делятся на две неровные части. Прирожденные дворяне достаточно быстро проходили первую ступень посвящения и покидали обитель ордена, получая тепленькие назначения. Остальные же члены Ордена с завистью провожали этих счастливчиков, дожидаясь своей очереди к божественной благодати. Окончательно перевернулся мир священника после смерти наставника.
Старый Ней умер тихо и незаметно, в одно сырое осеннее утро старик просто не проснулся. Жерома смерть наставника поразила до глубины души, Ней имел вполне приличный класс Дождь-Тигр, что делало его одним из самых полезных аколитов обители. Но своей очереди он так и не дождался. Благодать Кома, которая добавила бы старику десяток лет жизни, ушла очередному бесполезному отпрыску благородного рода.
Вот тогда-то Жером и задумался всерьез о своей судьбе. Повторять жизненный путь Нея ему резко расхотелось, пятьдесят лет гнетущего целибата, тяжелая работа на орден, две войны (маги такой силы подлежали обязательному призыву, хотя класс Рея-Дождь-Тигр и позволил Нею наблюдать за битвами издалека, не подвергая себя особой опасности), и крохотная безымянная могилка среди тысяч таких же в награду. Нет, не так представлял он себе собственную судьбу, покидая родную деревню.
Священнику тогда хотелось рвать и метать, но он набрался холодного терпения. Несколько лет в перерывах между поездками по деревням и весям империи потратил брат Жером на тщательное изучение устава Ордена и продумывание вариантов. И вот настал подходящий момент, под недоуменными взглядами остальных братьев Жером ухватился за третьесортное назначение, вынудившее его покинуть обитель и отправиться через всю империю в пограничное Кейнское графство, претворять в жизнь свой многоходовый план.
Стоп. Священник тряхнул головой. Опять мысли свернули не туда, надо выбросить из головы ту ушхеву деревню, сейчас у него совсем другие цели.
Несмотря на всеобщее подозрение в некоторой невменяемости, брат мыслил вполне ясно, ему хватало ума оценить предел своих возможностей. Сложись все по-другому в той деревне, может и цели ставил бы иные. Но все есть, как есть, и теперь желанной путеводной звездою для Жерома выступало всего-навсего то самое первое посвящение, которого так и не дождался наставник Ней. А что, вполне себе достойная цель, помимо ощутимой физической мощи и десятка лет активной жизни это гарантировало еще и уважение пополам с завистью окружающих. Очень-очень достойная цель. И уж тогда можно снова вернуться в ту деревню. Стоп. Сначала посвящение.
Мечта приближалась слишком медленно, порою Жерому казалось, что он так и сдохнет в этой дыре в церковном ранге непосвященного аколита. Побрала бы Ушх и эту проклятую академию в Пятеркой забытой дыре и начальство, сюда его засунувшее. Хотя стоит признать, часть вины лежит и на нем самом. Если бы ему тогда не попалась на глаза эта дуреха. Брат Жером попытался успокоить потяжелевшее дыхание и вытер о балахон разом вспотевшие ладошки. Его всегда бросало в дрожь при
