запомнил рекомендации сыщиков: «Если хочешь сохранить тайну, делай всё сам, ещё лучше – один». Так оно всё и получилось, проговорится Аким или нет, возвращаться в Москву и на Русь Валентин не собирался. Его действительно после смерти Жанны тяготили подданные царя Иоанна. Своим фатализмом, равнодушием к чужой жизни власть имущие Московского царства напоминали военврачу, побывавшему не в одной горячей точке, политиков и генералов двадцать первого века, также равнодушно предававших своих солдат и офицеров. Напоминали наёмников из арабских стран, относившихся к русским людям, женщинам и детям хуже, чем к скотине. Исполнив свой долг, Валентин не желал ни единой лишней минуты оставаться на Руси. По зимнику магаданцы добрались до Риги быстро, как только можно было. Лишь там их застала весть, привезённая купцами, о сгоревшей усадьбе Романовых, где, видимо, погиб сам боярин Никита.

В середине февраля 1578 года Королевец встречал первый караван из Москвы, с закупками Магаданской торговой компании. С прибывшим Валентином, который моментально развил бурную деятельность, начал преподавать в университете, создал курсы медсестёр и полевых лекарей для магаданской армии. Занялся делом, на пользу растущему государству Западного Магадана, с нетерпением ожидая приезда друзей и своего сына с Урала. А в Королевец уже спешили торговцы со всей Европы, слухи о богатом караване, доставившем недорогие русские товары, разошлись по побережью Балтики. К удивлению Петра, считавшего магаданскую армию и флот игрушечными и небольшими, даже для Европы, его мнение оказалось ошибочным.

Чем больше торговцев прибывало в Королевец со всех концов Северной Европы, чем больше непредвзятой информации получал наместник и его помощники, тем сильнее менялась его точка зрения на собственное войско. Примитивная парусная флотилия из полусотни кочей, каракк и шхун оказалась крупнейшей на Балтике, как по количеству, так и по водоизмещению. Не говоря уже о техническом и артиллерийском превосходстве. Нет, купцы из ганзейских городов, конечно, хвастали, что в общей сложности наберут и больше кораблей. Некоторые называли возможное количество кораблей в тысячу и более. Если соберутся все вместе и согласуют действия, но сами соглашались, что подобное маловероятно. У каждого купца свои планы, свои товары и торговые точки. Потому все вместе корабли не собираются даже зимой. Не говоря о том, чтобы действовать совместно и одновременно.

По сухопутным войскам складывалась аналогичная ситуация, оказывается, Петро считал численность европейских армий не корректно. О количестве войск в битвах шестнадцатого века ему рассказывал Павел Аркадьевич, запомнивший всё из учебников. Выяснилось, летописцы и очевидцы, сочинявшие мемуары, сильно преувеличивали масштабы сражений. Победителям было приятно сообщить, что их соперник был велик и могущественен, проигравшим также не хотелось признать, что силы были равными и небольшими. Потому и сочиняли летописцы с историками грандиозные битвы с огромными армиями по тридцать – сорок тысяч с каждой стороны. Если же европейцы проигрывали туркам, то исключительно потому, что магометане приводили стотысячное войско, не меньше.

В реальности, как рассказывали участники сражений, двадцать тысяч солдат, то есть две дивизии, в своё время выставленные Шеттингофом против магаданской крепости Кируны, оказались стандартной максимально возможной европейской армией. Узнав о выставленных Стефаном Баторием ополченцах в тридцать – сорок тысяч бойцов, европейцы недоверчиво качали головой. Только славяне способны выставить столько бойцов, и ненадолго, даже испанцы воюют небольшими отрядами в три-четыре полка, иначе в затяжных войнах солдат не прокормить. В той же Дании и двадцати тысяч солдат не набрать, в Англии, дай бог, десять тысяч войска вооружить. Так, в доверительных беседах и откровенных разговорах менялась точка зрения Петра на Европу шестнадцатого века. И, что приятно, в лучшую для магаданских планов сторону.

После тесного общения с европейцами магаданская армия из семи полков уже не казалась беспомощной. Потом пришли сведения о победах турецкой армии султана Мурада в Армении и Грузии, о продвижении турок дальше на восток, к западному побережью Каспийского моря. Боязнь турецкого наступления через южную Польшу отошла на задний план, Пётр приступил к разработке авантюрных операций. Ему не давала покоя фраза кого-то из великих полководцев, чуть ли не Наполеона, что «армия должна кормить себя сама». Он постоянно мучился угрызениями совести, что остальные магаданцы, включая мастеров и торговцев, работают на армию, беспечно проедающую огромные средства. Вспоминал, что содержание огромных армий, непосильное для экономики, погубило многие страны, начиная от Советского Союза, покатившегося под откос с началом Афганской войны. Потому и планировал операции, одна авантюрнее другой, чтобы добыть средства, обучить вой-ска и получить политическую выгоду.

Как всегда, в ожидании лета, Пётр тренировал ветеранов и воспитывал новобранцев. Елена Александровна расселяла прибывающих беженцев, листовки на голландском языке дали первые результаты. К полякам, уносившим ноги от шведских мытарей, добавились голландцы из сожженных и разоренных герцогом Альбой городков и деревень. Население государства росло с каждым днём, с апреля подручные Елены Александровны приступили к расселению новых подданных на земельных участках. Учитывая их нищету, все крестьяне получали посевной материал, в кредит, естественно, и в обязательном порядке картофель на посадку. С непременным обучением его возделыванию, конечно. Расселяли беглецов по две-три семьи в существующие деревни, под присмотр старосты и с обязанностью обучить новичков выращиванию картошки. Местные крестьяне сажали картошку второй год, худо-бедно могли обучить новичков.

В начале марта вся магаданская флотилия ушла на север, в Холмогоры, забирать огромный обоз уральских переселенцев. В ожидании «воссоединения» всех магаданцев женщины в Королевце готовились не ударить в грязь лицом. Хоть и свои все, изученные за несколько лет совместной жизни, но женскую психологию не изменишь. Первые сюрпризы принесла Петру и Елене Александровне Надежда, почти на год оставленная в покое. Никто к ней не приставал с требованиями создания новых порохов и взрывчаток, Петро сразу взял военную промышленность под свой контроль. Цеха и мастерские, выпускавшие ружья, патроны, капсюли и порох, были огорожены и находились под круглосуточной охраной, с применением собак. Мастера и рабочие, задействованные в производстве патронов и снарядов, жили в отдельной части города, под строгим контролем дружинников. Чужаков в рабочие посёлки не пускали.

Производство по-прежнему было разбито на десятки мелких операций, даже в химических мастерских. Если, взяв магаданское ружьё в руки, почти любой мастер мог повторить его механику, выточить такой же ствол, изготовить и собрать ударно-спусковой механизм, за исключением создания необходимых для ствола и пружин стальных сплавов, то в химическом производстве всё было иначе: получив образец капсюля или порохового заряда, ни один алхимик шестнадцатого века не проведёт точный анализ и не установит составляющие компоненты. Украсть же саму технологию производства взрывчатых веществ не смогут и сами рабочие порохового производства, даже при условии их подкупа. Хотя мастера и рабочие божились, что

Добавить отзыв
ВСЕ ОТЗЫВЫ О КНИГЕ В ИЗБРАННОЕ

0

Вы можете отметить интересные вам фрагменты текста, которые будут доступны по уникальной ссылке в адресной строке браузера.

Отметить Добавить цитату
×