Майкл допил газировку и поставил бутылку на настил.
— Но Джекки нужно туда. Она должна чем–то питаться зимой.
Майкл поглядел на останки моста. По–настоящему он знал до сих пор только Сент–Луис. Похоже, что повсюду творится одинаковое безобразие. Он первый раз за все время заподозрил, что это означает.
— Что же было до того? — пробормотал Майкл.
Майкл говорил сам с собой, однако Джерри все равно услышал. Его лицо исказилось.
— Все просто разладилось. Сначала испортилась погода. Потом пошли эпидемии, одна за другой. И не только среди людей. Птицы. Коровы. Овцы. Пшеница. Бобовые. Лет шесть было невозможно достать помидоров, если только ты не выращивал их сам. Но даже в этом случае успех не был гарантирован. Дубы. Секвойи. Креветки. Правительство придумывает, как заставить помидоры снова расти, после чего клены начинают падать и гнить. Они решают эту проблему, после чего ты узнаешь, что кто–то вывел вирус, живущий в молоке. Зачем кому–то было это делать? — Он покачал головой. — Справились и с вирусом, потеряв пару миллионов детишек. А сразу после начала сохнуть кукуруза. Вывели сорт кукурузы, способный выживать в любых условиях, после чего пришла волна, захлестнувшая все Восточное Побережье. Бостон, Провиденс и Нью–Йорк ушли под воду.
Он замолк и выпрямился на стуле. Стянул с головы бандану и утер глаза.
— Если бы я верил в Бога, то поднялся бы на скалу и зарезал ягненка, сделал бы что–нибудь еще в том же духе. Мы точно здорово разозлили Творца. — Джерри вздохнул. — Впрочем, роптать нельзя. — Он сделал глоток пива, взял себя в руки.
Майкл внимательно смотрел на него. Может, Джерри всегда так себя ведет.
— И что же, — начал Майкл после затянувшейся неловкой паузы. — Лучше переправляться здесь?
— Да. Кроме меня, никого нет. Но я сейчас не об этом. — Он махнул на противоположный берег. — Там Кентукки. Точнее, то, что от него осталось. Все начало приходить в упадок давным–давно. Двадцать лет назад я сидел у себя на палубе, и тут река содрогнулась, когда прошла громадная волна, сломавшая оба моста. Я видел, как она надвигается, — стена мусора и обломков высотой в пятнадцать футов, которая обрушилась на нас тогда. Мне едва хватило времени, чтобы загнать «Чаровницу» в протоку ниже по течению, прикрытую отвесным берегом с дубовыми рощами, когда волна накрыла Метрополис, смыв все до самого Каира. Тогда здесь еще жили люди, поэтому мы смогли за пару лет все расчистить и заново отстроить. — Джерри хмыкнул. — Мой маленький паромный бизнес расцвел, потому что никто не собирался восстанавливать мосты — мы ведь тогда по–прежнему переживали кризис. И это еще не считалось катастрофой. Недостаточно народу погибло.
— Откуда взялась эта вода?
Джерри покачал головой.
— Этого так и не установили. Может, просто дамба Смитленда не выдержала? Или вода поднялась в разлив так, что снесла все дамбы, одну за другой, катясь вниз по течению? Я точно знаю, что эта волна смыла две дамбы ниже нас, я поднимался по течению, чтобы взглянуть на Смитленд, от которого почти ничего не осталось. И вернулся назад. Потом, лет через шесть, я загрузил на борт все топливо, какое смог собрать, и поднялся по реке почти на пятьсот миль, чтобы выяснить, что же за чертовщина там происходит. Ведь нельзя верить всему, что говорят по радио. Я знал наверняка только то, что случилось здесь. Я поднялся до самого Цинциннати. На всем пути мне не попалось ни одного целого моста или дамбы. И это было до землетрясения. Может, их кто–то взорвал. Это оставалось огромной загадкой, которую затем затмили прочие события. Но ты снова позволил мне отвлечься от темы.
— Ну, это уж не моя вина.
— А я говорил о том, что единственная преграда, сдерживающая то, что обитает на кентуккском берегу, и не пускающая сюда, — река.
Майкл помотал головой.
— И что? Что там такое, чего здесь нет?
Джерри пожал плечами.
— Твари. Громадные ящерицы или что–то похожее. Может, парочка крокодилов. Огромные животные, хотя слонов я не видел. Но, кажется, видел тигра.
— Ну да, конечно. — Майкл засопел. — Что еще? Горные львы?
Джерри снова пожал плечами.
— Когда строились дамбы и мосты, по ним с берега на берег перемещались не только машины и автобусы. Теперь мостов и дамб нет, и то, что живет на другой стороне, так и остается на другой стороне. Перебраться сюда теперь не так просто, как было раньше.
— В Сент–Луисе мы перешли по мосту. Здорово было.
Джерри вынул из кармана свою трубку вместе с перочинным ножом и принялся вычищать ее.
— Может, эти твари не могут заходить так далеко на север. Может быть, Миссисипи не позволяет тварям мигрировать на запад, так же как Огайо не пускает их на север. А может, у меня просто старческий маразм и галлюцинации. Но я знаю, что видел. На том берегу живут твари, которых на этом нет. Ты переправишься через реку, и они наверняка, как пить дать, заметят тебя.
Майкл не смотрел на него.
— Но ей необходимо туда попасть. Здесь она зимой не прокормится.
— Что вы делали в Сент–Луисе?
— Жили в зоопарке. Но теперь его больше нет.
Джерри вздохнул.
— Она красивая. Думаю, на земле нет больше таких благородных, красивых да и попросту таких больших животных, как слоны. Однако она не из этих мест. Родина Джекки — Индия.
— Я не могу отвести ее в Индию.
— Я понимаю. — Джерри подыскивал слова. — Может быть, пора отпустить ее на волю?
Майкл уставился на доски настила. Он не знал, что на это ответить.
Джерри указал за реку.
— Вот что я тебе предлагаю. Мы перевезем ее на тот берег и отпустим. Она, наверное, сама найдет дорогу на юг. А ты вернешься сюда вместе со мной.
Майкл поднял на него глаза, пытаясь понять, если ли в нем что–нибудь, напоминающее дядю Неда. Но так и не понял. Майкл не особенно стремился к прежней жизни.
— Не знаю.
Джерри набил трубку и раскурил.
— Помнишь, я говорил тебе о поле с соей выше по склону? Симпатичное поле, правда? Соя здесь растет постоянно уже лет пятнадцать. А когда я был мальчишкой, на месте него была свалка токсичных отходов: ртуть, кадмий, растворители всякие. Не смотри на меня так. Это было много лет назад. Теперь оно вполне безопасно. И ты знаешь, как удалось вычистить землю?
— Нет.
— На самом деле, идея была потрясающая. Взяли зерна специально выведенной кукурузы. Кукуруза пускает очень длинные корни, у некоторых сортов они доходят до десяти футов. И эта кукуруза вытягивала тяжелые металлы из почвы и концентрировала их в початках. От этого початки меняли цвет. Некоторые получались серебристые, некоторые ярко–синие.
— Ничего не понимаю.
— Во всяком случае,
