— Кто еще знает?
— Твоя эннийка, Лахель. Она мне помогала.
— Мы тебя не выдадим.
— Надеюсь. Ты хотел знать мою последнюю тайну — ты ее узнал, лорд Демос, — устало сказала Виттория и тяжело опустилась в кресло. — Больше у меня нет секретов.
«Все веселее и веселее. Нет, я знал, что она та еще стервозная ведьма, но не предполагал, что обзывательство окажется пророческим. И все же жаловаться грешно».
Деватон сдержанно кивнул:
— Спасибо.
Виттория торопливо выпила воды и снова оказалась на ногах, постаравшись принять бодрый вид. На ее лицо вернулась маска отрешенного высокомерия.
— И еще. Я вылечила не все — намеренно, чтобы не навлечь на себя подозрений. Когда в поместье узнали о случившемся, прислали лучших лекарей в приют. К этому моменту моя работа уже была закончена, и я могла бы сделать для вас больше, лорд Демос, но не хотела подвергать себя риску. Поэтому вашей светлости придется провести в постели неделю-другую.
«В этом даже есть определенное преимущество — хоть отдохну».
— Я хочу встать на ноги к свадьбе.
— Шанс есть. Только не перенапрягайтесь — рана может вскрыться в любой момент. Также я буду осматривать вас несколько раз в день.
— Как скажете, леди Виттория. Когда вы в последний раз спали?
— Нормально — в ночь накануне поездки в тот злосчастный приют. С тех пор я коротала время возле вашей постели, и прикорнуть мне удавалось редко. Но сейчас, когда итоги моей работы очевидны, я мечтаю о перине и подушке.
— Не смею задерживать. Вас не затруднит пригласить сюда Лахель?
Гацонка прикрыла глаза в знак согласия и поспешила оставить Демоса.
Отчет о событиях, произошедших во время его отсутствия, канцлер слушал в вполуха. Ослабевшего Деватона в этот момент занимали совершенно другие мысли.
«Как же забавно устроен мир… Интересно, что бы сказали напыщенные болваны из Малого совета, узнай они, что возводят на трон чету колдунов?»
4 глава
Живет свободно только тот, кто находит радость в исполнении своего долга.
Марк Туллий ЦицеронЭллисдор.
Альдор бросил сердитый взгляд на статую Гилленая. Алтарь Святилища в Нижнем городе был устроен так, что серебряный диск, объятый мраморными ладонями каменного бога, отражал свет, лившийся из разноцветных окон.
Дым благовоний смешался с ароматами дамских духов и кислым запахом пота. Мелкие пылинки медленно парили в воздухе и, сверкая в лучах солнца, оседали на пол. Влиятельнейшие лица Хайлигланда заполонили весь церковный зал: рассаживались по скамьям, выглядывали с верхней галереи, прятались в нишах вместе с каменными изваяниями святых. И все они изнывали от жары — последней агонии короткого хайлигландского лета.
Альдор выносил это испытание стоя. Ноги ныли, суставы щелкали, колени подрагивали, умоляя о кратком отдыхе. Проклятая коронация лишила его последних сил, но Грегору эта жертва показалась недостаточной, и он назначил свадьбу друга на следующий же день.
Именно поэтому Альдор ден Граувер встречал в храме уже второе утро подряд.
За его спиной слышалось унылое завывание: хор пел гимны, сливавшиеся в единую монотонную песню. Тихо перешептывались главы знатных семейств, дамы размахивали изящными веерами и демонстрировали фамильные драгоценности. Юные девы краснели, прятали робкие улыбки и опускали глаза под красноречивыми взглядами холостых и женатых богачей.
Батильду Ульцфельдскую вел к алтарю сам Грегор. Теперь уже король, с ног до головы облаченный в белое, он являл собой воплощение строгости — шел меж рядов скамеек, устремив взгляд ярко-синих глаз прямо перед собой, на статую Гилленая и Альдора с братом Аристидом, ожидавших его в ногах каменного исполина. Царственный вид Грегора внушал благоговейный трепет: начищенные до зеркального блеска пуговицы дублета сияли, словно звезды; массивная цепь, тянувшаяся от одного плеча к другому, искрилась мириадами бликов. Фамильный меч из вагранийской стали с рукоятью, инкрустированной драгоценной костью, покачивался в такт шагам владельца.
Корона заслуживала особого внимания. Грегор пожелал выковать ее из меча поверженного в Гайльбро врага. Стальной обруч с редкими острыми зубцами, украшенный лишь одним прозрачным круглым камнем — и его тоже извлекли из меча рыцаря-капитана Ламмерта, — тускло поблескивал сквозь сизую дымку. К счастью для побежденного, ему не довелось увидеть, во что превратили его верное оружие. Брат Ламмерт скончался на следующий день после суда. Лекари утверждали, что у сурового вояки, не вынесшего позора, отказало сердце. Альдор же склонялся к тому, что несчастному помогли. Возможно, брат Аристид. Быть может, и сам Грегор — эрцканцлера бы это теперь не удивило.
Ибо с недавних пор он и вовсе перестал чему-либо удивляться.
Испуганное миловидное лицо Батильды практически сливалось с ее белым платьем, густо нарумяненные щеки резко контрастировали с восковой бледностью. Высокая прическа выгодно подчеркивала правильный овал лица, но неуместное обилие украшений — массивное колье, гроздья серег, кандалы браслетов, — лишь усугубляло и без того нелепый вид. Молодая наследница ступала медленно, покачиваясь из стороны в сторону: казалось, только крепкая хватка короля удерживала ее от неминуемого падения. Радости в вымученной улыбке Батильды Ульцфельдской было столько же, сколько щедрости у ростовщика. Словом, краше в гроб кладут.
Альдор чувствовал себя увереннее, но подозревал, что ненамного. Он истекал потом под слоями расшитых золотыми и серебряными нитями сорочек и рубах, и правила приличия не разрешали расстегнуть ни одну пуговицу. Символ полномочий неумолимо давил на плечи тяжелыми звеньями, бесполезный меч — подарок Грегора, толку от которого было не больше, чем от свечи в ясный день, перекосился на перевязи.
Альдор частенько ощущал себя идиотом, но сегодня превзошел сам себя; стоял истуканом пред алтарем, уставившись на невесту, больше походившую на труп, прел, потел, терпел страшный зуд в промежности — чертовы узкие штаны, казалось, зажевали и сдавили все его хозяйство, и чресла при этом умудрялись дико чесаться.
Вдохновляющая из них вышла пара, ничего не скажешь. Напуганная девчонка, едва ли проронившая несколько слов за все время их знакомства, и ерзающий, словно вошь на сковородке, малахольный неврастеник. Цвет хайлигландской аристократии. Пример для потомков.
Альдор попытался глубоко вдохнуть, но это далось ему с большим трудом. Дело было не только в тесной
