– Я принесла тебе горячего молока, – объявила Лисандра. – И кое-кого привела.
Эдион вошел в уютную комнату. Года запустения и разграбления замка пощадили комнату Розены, что было большой редкостью.
Глаза Венги удивленно распахнулись. Эдион улыбнулся ей и присел на краешек кровати. Лисандра села с другого края. Венга обеими руками обхватила кружку и сделала глоток.
– А я перед своим первым сражением всю ночь из отхожего места не вылезал, – сказал ей Эдион.
– Ты? – удивленно пискнула Венга.
– Представь себе, – усмехнулся Эдион. – Кавин – он тогда был капитаном королевской гвардии – увидел мою позеленевшую физиономию и сказал: «Это чудо, что к рассвету ты еще кишки не вытряхнул».
Вспомнив старшего друга и наставника, Эдион испытал знакомую боль в груди. Он всегда восхищался Кавином и стремился подражать капитану. Тогда, на Фералийской равнине, Кавин принял последний бой. Вскоре та же участь ждет и Эдиона.
– Как ужасно, – поморщилась Венга, но захихикала.
– Еще как ужасно, – подхватил Эдион. Даже Лисандра улыбнулась. – Вот я и пришел тебе сказать: ты хоть и младше, чем я был в то время, но гораздо храбрее меня.
– Меня уже тошнило, – шепотом призналась Венга.
– Но это, дорогая моя, намного лучше, чем наделать прямо в штаны, – тоже шепотом произнес Эдион и подмигнул.
Венга затряслась от громкого смеха и еще крепче сжала кружку, чтобы не расплескать молоко. Эдион улыбнулся и взъерошил ее золотисто-рыжие волосы:
– Ты давай, пей, не то молоко остынет. А я тебе еще кое-что расскажу… Сражение – зрелище не из красивых. Так что выворачивать тебя будет и дальше. Но запомни природу своего страха. Ты ведь боишься не только за свою жизнь. Страх показывает: тебе есть ради чего сражаться, поскольку в твоей жизни есть много такого, что тебе очень дорого и без чего она станет блеклой и унылой. Словом, тебе есть что терять.
Эдион махнул в сторону заиндевелых окон.
– А вот мерзавцам, что явились под стены Оринфа, терять нечего, поскольку у них ничего нет.
Он нежно сжал худенькие руки Венги.
– У них нет цели, ради которой можно сражаться и умирать. Только приказы командиров. И пусть наши силы уступают им по численности, нам есть кого и что защищать. И сознание этого позволяет преодолевать страх и сражаться до самого конца. За наших друзей, за нашу семью…
Эдион снова сжал руки девочки.
– За тех, кого мы любим…
Он оглянулся на Лисандру, чьи зеленые глаза подозрительно блестели.
– И ради того, кто нам дорог, мы способны подняться над страхом. Помни об этом завтра. Даже если тебя станет выворачивать. Даже если всю ночь ты безвылазно проведешь в отхожем месте. Нам есть за кого сражаться, и это всегда приносит победу.
– Я запомню, – пообещала Венга.
Эдион снова взъерошил девчоночьи волосы и пошел к двери, но на пороге остановился, поймав взгляд Лисандры. Давно ее глаза так не сверкали.
– Более десяти лет назад я потерял свою семью. Завтра я буду сражаться за новую, которая у меня появилась.
Не только за королевство, двор и народ, но еще и за двух женщин в этой комнате: большую и маленькую.
«Я хотела, чтобы в конце это был ты».
Он чуть не повторил вслух слова, когда-то услышанные от Лисандры. От ее недавней улыбки не осталось и следа – лишь печаль и тревога.
Но Эдион решил промолчать. Пригнувшись, он вышел из комнаты и закрыл дверь.
Лисандра почти не спала. Стоило ей закрыть глаза, как она видела лицо Эдиона и слышала его голос. Он не рассчитывал, что они переживут последнее сражение с Моратом. Сам он – прежде всего.
Лисандре нужно было бы побежать за ним следом, догнать на лестнице. Но она не побежала.
Рассвет предвещал ясный день. Что ж, у них будет возможность получше рассмотреть вражескую армию.
Лисандра разбудила Венгу, заплела ей косы. Сегодня девчонка держалась храбрее, чем вчера. Спасибо Эдиону. После его слов она хотя бы уснула.
В Большой зал обе шли молча. Венга догадывалась, что этот завтрак может оказаться последним в их жизни, но головы не опускала.
Им оставалось завернуть за угол, когда послышался знакомый старческий голос:
– Можно вас на пару слов?
Дарро.
Венга обернулась раньше Лисандры.
Старый сановник стоял в проеме двери своего кабинета.
– Я вас долго не задержу, – сказал Дарро, жестом приглашая зайти.
От него не укрылось недовольство на лице Лисандры. Когда-то она была вынуждена вести себя учтиво с теми, кто вызывал у нее отвращение. Теперь ее никто не заставит.
Венга вопросительно смотрела на Лисандру.
– Хорошо, мы зайдем.
Кабинет был завален книгами и свитками. Они громоздились вдоль стен, лежали прямо на полу. Сколько их? Наверное, больше тысячи. Многие выглядели очень старыми, если не сказать, древними. К этим и притрагиваться было боязно.
– Остатки священных текстов из Библиотеки Оринфа, – пояснил Дарро, направляясь к столу перед узким окном. Естественно, книги заполняли и все пространство стола. – Все, что нашим ученым удалось спасти в дни адарланского нашествия.
Горстка. Лисандре вспомнились рассказы Аэлины о громадной, почти легендарной библиотеке.
– После гибели адарланского короля я вытащил их из тайников, – сообщил Дарро, усаживаясь за стол. – Обрадовался раньше времени… старый дурак.
Лисандра подошла к ближайшей груде, присмотрелась к надписям на переплетах. Шрифт и язык были ей незнакомы.
– Остатки некогда великой цивилизации, – вздохнул Дарро.
Что-то в его голосе заставило Лисандру оторваться от разглядывания древних книг. Она уже хотела напрямую спросить, зачем он позвал их сюда, как увидела на столе, возле правой руки старика…
Оранжево-красный цветок внутри небольшого, размером с игральную карту, хрустального футляра. Он и сейчас светился, оправдывая свое название.
– «Королевское пламя», – прошептала Лисандра, и ноги сами понесли ее к столу.
Аэлина и Эдион рассказывали ей о легендарном цветке, который однажды расцвел в полях и на склонах гор. То было в день появления Брэннона, принесшего с собой мир. В дальнейшем «королевское пламя» находили очень редко и не более одного цветка. Кто бы ни сидел на террасенском троне, это считалось добрым знаком, предвестником мира и благополучия для королевства.
Со слов Аэлины Лисандра знала и о цветке в хрустальном футляре. Он появился в годы правления Орлона, которого Дарро любил всю жизнь.
– Когда адарланские войска вторглись в Оринф, наши ученые торопились спасти книги. А я спас вот это, – сказал Дарро, с грустью поглядывая на «королевское пламя».
Трон из оленьих рогов, корона – все это было уничтожено… Зато уцелело маленькое сокровище, неизмеримо ценное, как и любой предмет, принадлежавший двору Галатиниев.
– Какой красивый, – зачарованно произнесла Венга, подходя к столу. – И такой маленький.
Лисандре не показалось: на губах старика мелькнула улыбка.
– Да, маленький, – ответил он Венге. – Как и ты.
Лисандра не ожидала, что этот желчный сановник умеет говорить
