Я снимаю куртку и надеваю фартук по дороге. Локтем задеваю полку с напитками, но к моему же счастью, ничего не падает. Мне стоит быть менее неуклюжей.
Вместе с Фостером оказываюсь в маленькой темной комнатке едва освещаемой штучным светом. Здесь настолько тесно, что мне даже становится неловко от того, как близко мы стоим друг к другу.
— Можешь оставлять здесь свои вещи, — парень показывает мне на небольшой низкий шкаф за моей спиной. Он выглядит старше меня лет на сто точно. Когда я открываю его, дверцы неприятно скрипят. Мне сразу же ударяет в нос запах плесени и пыли. Быстро вешаю свою куртку на свободную вешалку и закрываю его.
— До скольки я буду работать? — спрашиваю у него, пока он занят тем, что изучает какие-то бумаги.
— Мы будем работать до половины десятого, — отвечает он мне, не отрывая карих глаз от бумаг. Мои же глаза округляются от удивления. Что значит «мы»? На это я точно не подписывалась. Мне хватает того, что мне приходится проводить время с ним в школе, только бы не терять связи с Мишель. Но теперь я буду проводить с Фостером едва ли не сутки вместе?
— Каковы мои обязанности? — спрашиваю у него, пытаясь унять явное недовольство в голосе. Неужели я сама не смогу справится с работой в этом чёртовом магазинчике? Здесь даже покупателей почти нет.
И едва я успеваю задать свой вопрос, как из зала слышится веселый звон звоночков, что оповещает о приходе покупателя. Мы переглядываемся между собой, будто нас подловили за чем-то неприличным, но затем оба несемся в зал.
Почему-то я волнуюсь. Это первая работа в моей жизни, и я боюсь облажаться. Тем более, вдвойне неприятнее будет облажаться на глазах у Фостера.
Но парень не позволяет мне стать на место продавца, за кассу. Он становится за стойку, а я просто в недоумении остаюсь стоять на месте. Чувствую себя идиоткой, если честно. Но когда Фостер кладет свою ладонь поверх моей, что лежит на деревянной стойке, мне почему-то становится легче.
— Привет, Эйприл, — даже не замечаю того, что вот уже несколько секунд просто пялюсь на наши руки, что всё ещё соприкасаются друг с другом. Когда слышу знакомый голос за спиной, то сразу же отдергиваю свою ладонь и прячу в кармашек спереди фартука.
— Привет, Том, — оборачиваюсь. Замечаю на лице мужчины улыбку, похоже, ему только принесло удовольствие поставить меня в неловкую ситуацию. Надеюсь, он не видел того, что мог воспринять неправильно. Ведь Том именно это и делает всё время. — Что ты здесь делаешь? — раздражённо спрашиваю.
— Что ты будешь на ужин? — буднично спрашивает он, доставая из корзинки продукты. Отмечаю про себя, что здесь только овощи. — Планирую приготовить сегодня рагу. Ты же вроде вегетарианка, здесь выбор невелик, — он обращается к Фостеру, который понимающе кивает в ответ. Мне становится стыдно. Снова чувствую себя неловко.
— Да, пусть будет рагу, — бормочу себе под нос и прячу глаза. Чувствую на себе прожигающий взгляд Фостера, который, кажется, насмехается над чудаковатостью парня моей сестры. И вообще, знает ли он о том, кто такой Том?
Затем Том достает пачку прокладок, и мои щеки просто пылают красным. Серьезно? Попросить своего парня купить себе прокладки, это слишком даже для моей сестры. Каким бы простофилей не был Том, но это… После того, как в школе меня прозвали Кровавой Мэри, это выглядит по меньшей мере нелепо. Как хорошо, что здесь нет Зака или Лиззи… Хотя кто знает, на что способен Фостер? Я его даже не знаю.
— Во сколько ты сегодня придешь домой? — спрашивает Том, когда я чувствую, как слёзы уже успевают подкатить к моим глазам. Язык присох к нёбу, а всё тело просто обмякло. Почему бы ему просто не уйти отсюда и больше вообще не появляться в моей жизни?
— Где-то около десяти…
— Раньше, — перебивает меня Фостер, что до этого не влезал в мой диалог с Томом. — Я подвезу её. Ночью не так уж и безопасно. Даже в Айронбридже, — он улыбается, когда смотрит мне в глаза. У него красивая улыбка. Этого сложно не заметить. Но я настолько зла на Тома, что мне не хочется улыбаться в ответ.
— Отлично. Будем ждать тебя дома к десяти, — Том обнимает меня, складывает все вещи в бумажный пакет и уходит.
Когда двери за ним закрываются, я выдыхаю. Всё-таки его нельзя не ненавидеть. За что Харпер вообще смогла его полюбить?
— Мама сейчас в командировке, а я на попечении старшей сестры и… — начинаю оправдываться по привычке. Порой мне кажется, что оправдываюсь я сама перед собой за ту жизнь, которой я живу. Создаю иллюзию того, что это в порядке вещей, что всё на самом деле совсем не так уж и плохо. Но возвращаюсь домой и снова становлюсь лицом к лицу к реальности.
— Я знаю о твоей семье больше, чем ты можешь себе представить, — перебивает меня Фостер. На лице всё ещё светится улыбка, но при этих обстоятельствах она больше не вызывает у меня восхищения. Лишь подозрение. Что он только что сказал?
Парень выходит из-за стойки, обходит, при этом нарочно задев меня, и снова пропадает где-то между стеллажей.
— И что ты знаешь? — не выдерживаю и спрашиваю. Перебираюсь на место, где только что стоял парень. Замечаю здесь высокий стул, на который сразу же падаю.
— Я не думаю, что тебе будет приятно говорить об этом. Просто знай о том, что мне всё известно.
Мне снова не по себе. Если Фостер знает обо мне, то об этом должна знать и Мишель. Если ей известно это, то она наверняка считает меня лгуньей. Но тогда мне не понятно, почему она так вежлива и добра ко мне? Может, она просто жалеет меня? И лишь из жалости дружит со мной. В принципе, это объясняет, почему Мишель первой подошла ко мне и познакомилась.
— Ты разве не приехал сюда с Мишель? — внезапно вспоминаю о том, как они оба оставили меня посреди школьной стоянки одну. Отличный повод для того, чтобы перевести тему.
— Я отвез её домой. Она любит блефовать, — отвечает парень, и я различаю тихий смешок в его голосе.
А потом мы молчим. Я зависаю в телефоне, и лишь когда подходят какие-то покупатели (обязательно кто-то из знакомых), то отвлекаюсь. Они что-то спрашивают у меня
