Эмиль протяжно зевнул.
– Ой, извини, я устал что-то. Спасибо за советы! Не знаю, что бы я без тебя делал… Я, наверное, пойду спать.
– Понимаю.
– Ну а ты как?
– Я? Как водится, без водицы – бесчувственная игла.
– А хочешь, оставлю тебя в воде на ночь? Поставлю стакан за занавеску до утра. Можно смотреть в окно. Там снежок, люди ходят. О! А хочешь, кино посмотреть? Или программу какую-нибудь про животных? Могу устроить. Мне как-то неловко лишать тебя жизни сразу после разговора. Что скажешь?
– Я бы посмотрел фильм тихонечко, чтобы никому не мешать. Если тебя не затруднит.
– Нет проблем.
Перед тем как лечь спать, Времянкин поставил сосуд с коньком на стол, напротив монитора и включил первый попавшийся фильм. Забравшись под одеяло, мальчик тотчас уснул.
Часть комнаты мерцала от ярких, чередующихся на экране картинок. Конек с интересом смотрел кино, а Эмиль – девятый сон.
Снилось ему, что лежит он на чистом полу в белой комнате, и нежные женские руки заботливо омывают его тело мягкой губкой. Он чувствовал, что не может сопротивляться этому, что все его части безропотно подчиняются чужой воле. Не было никакого стеснения или неудобства. Он чувствовал очищение и свежесть. И приятную прохладу. Будто кожа его обновилась.
Утром Эмиль встал пораньше, пока Алена еще спала. Он слил воду из стакана, просушил конька, оделся потеплее и вышел из дома. Времянкин направился в парк. В это время там еще можно было найти спокойное место для встречи с вороном. Эмиль взял с собой манок и горсть орехов. Он заранее подготовил послание, которое намеревался прикрепить к лапке птицы.
Ветра не было, солнце выглядывало из-за облаков, снег поскрипывал под ногами, на заиндевелых ветках тополей переговаривались сороки. В парке уже были люди: женщина с коляской, бегун с собакой да дворник с лопатой. Кажется, никому из них не было дела до того, что семилетний мальчик гуляет сам по себе. Эмиль не производил впечатления заблудившегося ребенка, он уверенно шел в глубь парка в поисках укромного места.
Забравшись в березовую рощицу, Времянкин обнаружил небольшую, заснеженную поляну. Место показалось ему подходящим для осуществления задуманного. Он достал из кармана манок, огляделся по сторонам и несмело подул в мундштук – вышло тихо. Эмиль снова осмотрелся. Затем резко пропустил через манок весь воздух, что был в его легких. Громкий вороний крик разнесся по поляне и растворился в березах. Эмиль какое-то время взирал на небо и на верхушки деревьев, в надежде на появление ворона, но тот не спешил прилетать. Времянкин сделал глубокий вдох, наполнил грудь морозным воздухом и в третий раз приложился к мундштуку. Мальчик выдул из манка протяжный вороний клич. Эхо размножило его до птичьего грая и разнесло далеко во все стороны. Деревья вокруг поляны побросали снежные шапки. Где-то неподалеку треснула ветка, захлопали крылья. Эмиль не мог определить с какой стороны доносились звуки. Внезапно все стихло. Мальчик затаился.
– Мяу, – послышалось сзади.
Эмиль обернулся. На стволе сломанной березы сидел тот самый ворон. Прямой клюв, короткая бородка, весь черный-пречерный. Вид у птицы был слегка взъерошенный, задиристый. Времянкин решил, что перед ним юная еще птица. Не было в нем величавой осанистости, невозмутимой солидности, присущей взрослым особям. В его вытянутой позе читалось любопытство.
– Ты сказал мяу? – удивился Эмиль.
– Мяу, – повторил Ворон.
– Мяу?
– Мяу.
Времянкин засмеялся:
– Вот чудак. Почему мяу?
– Мяу.
– Ладно, я понял. Еще какие-нибудь слова знаешь?
Ворон не ответил. Эмиль достал из кармана горстку арахиса и показал птице.
– Хочешь?
Смоляной красавец расправил крылья и спланировал с дерева на снег. Он смело подошел к мальчику и остановился рядом.
– Вот молодец. Хочешь орешков?
Времянкин нагнулся, чтобы покормить ворона, но тот резко клюнул его в ботинок. От неожиданности Эмиль одернул ногу. Ворон клюнул мальчика в другой ботинок.
– Ты чего?
Птица снова клюнула его. Времянкин пятился назад, пока не сел в сугроб, вытянув руки в стороны. Ворон подпрыгнул, сел на левое предплечье Эмиля и начал поклевывать орехи из ладони мальчика.
– А ты тяжелый.
Эмиль аккуратно погладил ворона. Тот не сопротивлялся.
– Умная птица. Как тебя зовут?
Щелкая клювом, ворон с аппетитом глотал ядра орехов. Времянкин достал из-за пазухи скрученную полоску бумаги и тонкий ролик липкой ленты ярко-зеленого цвета. Он сунул скотч в зубы, чуть приподнял ворона и, изловчившись, намотал послание на лапку птицы. При помощи клейкого пояска Эмилю удалось закрепить записку на цевке лапки.
В послании было написано лишь два слова: «Кто там?» Эмиль рассудил, что данный вопрос должен быть воспринят адресатом как разумный. Кто-то намеревался войти в его жизнь. И первое, что хотел знать Времянкин в этой ситуации, – кто именно обивает его пороги. «Кто там?» – результат шестой попытки написать что-нибудь соответствующее случаю. Первые пять были: «Привет» – отметен как неинформативный; «Ку-ку» – если бы вместо ворона была кукушка, тогда другое дело, а так – глупо и, возможно, зловеще; «Кто ты?» – фамильярно; «Кто вы?» – робко; «Кто я?» – абсурдно; «Кто это?» – как-то испуганно, и просто не понравилось.
Ворон склевал последний орех, взглянул на мальчика, взмахнул крыльями и улетел. «Как легко все получилось», – подумал Эмиль, выбрался из сугроба и отправился восвояси.
Вернувшись домой, Эмиль застал мятущуюся по квартире сестру с телефонной трубкой, прижатой плечом к уху. Увидев брата, она жестом показала, что ей требуется пишущее средство и бумага. Времянкин скинул ботинки и вбежал в свою комнату. Алена проследовала за ним. Эмиль вынул из стопки учебных тетрадей одну, открыл ее на последней странице и положил сверху простой карандаш. Затем отодвинул стул, чтобы сестра могла сесть. Вместо этого она закинула на сиденье колено и склонилась над столом, придавив локтем край тетради. Алена взяла карандаш и приготовилась писать.
– Я готова записать, – сообщила она кому-то в телефон.
Эмиль следил за тем, что появлялось на бумаге: «улица Некрасова, 3, Дворец К. 20 января. 17.30».
– Я все поняла. Мне необходимо обсудить это с ним. Пожалуйста, перезвоните позже. Через часок. Спасибо!
Алена завершила вызов и положила трубку на стол.
– Что за утро?! Не могу выйти из дома. На работу уже на час опаздываю. Кошмар!
– Что случилось?
– Телефон разрывается. Звонили с трех телеканалов, с радио, из каких-то газет. Все задают вопросы, просят о встрече с тобой. Это какой-то ужас.
– А ты что?
– Тебя не было. Я не знала, что им говорить, просила перезвонить. Откуда у них мой номер?
Зазвонил телефон.
– Вот видишь? – возмутилась Алена.
– Значит так! Выясняешь, кто они, чего хотят, все записываешь. Потом, говоришь, что тебе нужно сверить расписание и что ты перезвонишь. Ответь на звонок.
Звонки не прекращались в течение всего дня. Звонили журналисты и промоутеры. Местные и столичные. Звонили из школы. Музыкальной и общеобразовательной. Поздравляли, спрашивали, звали. Времянкин понимал, что не справится с потоком обращений, без
