– Еще увидимся, – бросил Алексей Эмилю, и ребята удалились.
Времянкин начал подниматься. Маргарита тянула его за рукав куртки. Встав на ноги, мальчик оглядел себя. Он хотел отряхнуться от снега, но решил сначала согреть руки. Эмиль чувствовал жжение в ладонях. При падении он расцарапал их о шершавую наледь. Осторожно согнув красные от мороза пальцы, Времянкин сунул кулаки в карманы куртки. Рита тем временем подняла ключи и собрала мелочь.
– Больно? – спросила она.
– Скорее неприятно.
Девочка протянула бывшему однокласснику его вещи. Тот вынул правую руку и раскрыл карман пошире, чтобы Маргарита могла бросить туда ключи и монеты. Так она и сделала. Эмиль сунул руку обратно.
– Надо же, ты их напугала.
– Моя мама работает в школе. Они это знают.
– Тогда все ясно. Спасибо тебе! Ты смелая. Но все-таки не стоило вмешиваться, я бы и сам справился.
– Ты лежал на земле, когда я пришла.
– Это был нечестный прием исподтишка. Ладно, не важно. Пожалуйста, иди внутрь, а то простудишься.
Рита побежала к школе. Эмиль подождал, пока она войдет в здание, после развернулся, отыскал взглядом свой рюкзак, забрал его и побрел домой.
XXIII
В двадцать минут седьмого Времянкин постучал в дверь кабинета Яна.
– Открыто, – послышалось оттуда.
Эмиль вошел. Перед ним предстала уже привычная картина: Ян у окна, неподвижные Двое на стульях у выхода. Парта с фруктами и прочими закусками.
– Извиняюсь за опоздание, – начал Времянкин. – После экзаменов решил вздремнуть и проспал.
Ян сморщил лицо и поднял ладонь. Это был сигнал Эмилю замолкнуть.
– Избавь меня от этого. Невозможно слушать. Серьезно. Это неинтересно, глупо. В общем, давай. Начнем уже, – раздраженно заявил Ян.
Мальчик шмыгнул носом, утер его костяшками кулачка и сел за инструмент. Партитура уже была разложена на подставке.
– С «Мефисто»?
– Ноты перед тобой.
Эмиль заиграл. Ян почти сразу нахмурился.
– Быстрее! – потребовал учитель.
Он отошел от окна и начал расхаживать по кабинету. Времянкин снова сбился с темпа.
– Да что ж такое?! Быстрее! Аллегро виваче! Читать умеешь?!
Ян переходил на повышенный тон. Эмиль понимал, что за двадцать минут его опоздания ментор успел накрутить себя. Его злость искала выход. А Эмиль, как нарочно, не мог сосредоточиться на музыке. Ян подошел к ученику, склонился над ним и начал отстукивать темп ладонями.
– Пам, пам, пам, пам, пам. Разницу слышишь? Быстрее!
Времянкин поморщился и бросил играть.
– В чем дело? – негодовал Ян. – Что за сюрпризы?
Эмиль прикрыл лицо ладонью. В кабинет заглянула женщина.
– Закрой дверь! – крикнул Ян.
Посетительница поспешила выполнить указание.
– Пожалуйста, ты можешь не кричать? – спокойно попросил Эмиль. – Я не могу сосредоточиться.
– Будешь так играть, буду кричать. А как еще? Ты с такой игрой в Форт-Уорт собрался?
– Да просто руки не отогрелись еще. Можно короткий перерыв? На кофе.
Ян стиснул зубы и выпрямился.
– Кофе, – приказал он Двоим.
– Спасибо, – сказал Времянкин.
Двое подошли к столу, вынули из-за пазух по чашке дымящегося кофе, поставили их на скатерть и вернулись на свои места. Эмиль дошел до парты, взял чашку, обхватив ее двумя ладонями, и сделал глоток горячего напитка. Стояла напряженная тишина.
– Очень вкусный кофе. Спасибо! – обратился Эмиль к Двоим.
– Пожалуйста! – ответил Ян.
Он смотрел на мальчика с недовольством, скрестив руки на груди, и ждал, когда его ученик вернется к инструменту.
– Можно спросить? – настраивался на разговор Времянкин.
Он, вероятно, решил отвлечь Яна от плохого начала репетиции.
– Ну.
– Почему ты остаешься в школе?
– Я не понимаю вопрос, – заводился Ян.
– Ммм… Тебе не нужна зарплата, тебе необязательно учить других учеников. Если тебе это нравится, ты можешь открыть свою школу. Детей везут из других городов. Именно к тебе. Почему ты держишься за этот кабинет? Как будто прирос к нему.
Эмиль поднес чашку ко рту и отпил.
– Что это? – неожиданно спросил Ян, уставившись на руку мальчика.
Времянкин поставил кофе на стол.
– Что? – спросил он, не понимая, о чем идет речь.
Ян приблизился к Эмилю.
– Ладонь покажи, – выдержанно попросил он.
За внешним спокойствием педагога безуспешно пряталось внутреннее негодование. Эмиль послушно развернул правую ладонь. От холма Венеры до холма Меркурия растянулись параллельные ссадины. Пухлая розовая ладошка была расчерчена багровыми линиями подсохшей крови. Ян встал на одно колено перед учеником, взял в руки его кисть и начал слегка мять ее.
– Здесь болит?
– Нет.
– А здесь?
Ян надавил на запястье. Эмиль поморщился.
– Больно?
– Немного.
Мальчик потупил взор.
– Это ушиб, поздравляю! Молодец. Твою мать! Как это произошло?
– Упал на шершавый лед. Выставил вперед руки.
– Вторая рука тоже?
– Да.
Времянкин показал левую ладонь.
– Почему такие царапины? Ты что, без перчаток ходишь?
– Да я хожу-то только сюда. Школа тоже рядом.
Ян встал на ноги.
– Ты идиот? Ты понимаешь, что мы не сможем заниматься, пока ты не поправишься? Это неделя. Минимум!
– Зачем так грубо? Я могу заниматься.
– Лучше молчи. Не беси меня!
Учитель стиснул зубы, сделал громкий вдох носом и медленно занес напряженную ладонь над Эмилем. Ян словно сдерживался, чтобы не ударить ученика. Он сжал руку в кулак и, тяжело дыша, отошел к двери. Подумал немного, приблизился к Двоим и зарядил мужчине смачную оплеуху. Тот внешне никак не отреагировал. Ян повторил уже другой рукой – мужчина был невозмутим. Даже очки не слетели. Эмиль хотел было вмешаться, но риск быть покалеченным останавливал его. Ян повернулся к мальчику:
– Неделю будешь сидеть дома. Они проследят, чтобы ты никуда не ходил. Я скажу твоей сестре, что делать.
Ян перевел взгляд на Двоих.
– Сделайте ему на руки что-нибудь. Теплое. Проваливайте с глаз моих. Все трое!
Не говоря ни слова, Эмиль удалился. Двое последовали за ним. Перед выходом из школы мужчина преградил Времянкину путь. Женщина подошла вплотную к мальчику и опустилась перед ним на одно колено. Ее лицо, как обычно, ничего не выражало, темные очки скрывали глаза. На белой матовой коже не было ни одной морщинки. Выделялись лишь красные губы. «Нет морщин… Потому что нет эмоций?» – подумал Времянкин. В руках у женщины были вязаные варежки темно-синего цвета, расшитые красной нитью. Она поочередно раскрыла рукавички, и Эмиль осторожно сунул в них свои расцарапанные ладошки. Затем женщина поднялась на ноги, и все трое вышли на улицу.
Времянкин шел чуть впереди. Двое прямо за ним. Было холодно, и мальчик поднял воротник куртки. Внезапно женщина остановила его, взяв за плечо. Она натянула на голову мальчика вязаную шапку и намотала на шею теплый шарф. После этого они продолжили путь.
– Спасибо! – сказал Эмиль. – Приятный материал. И теплый.
Двое не отвечали.
– Он ведь говорил только о руках. Про шапку и шарф речи не было. Получается, вы по собственному желанию?
Двое молчали.
– Мне жаль, что Ян так обращается с вами. Обязательно терпеть унижения? Нельзя просто уйти? В свободное плавание. Могли бы жить счастливо вдали от людей где-нибудь на берегу чистого озера или теплого океана. Соорудили бы себе отличный дом. Вы не думали об этом?
Двое шагали, сунув руки в карманы своих кожанок, оставляя без внимания рассуждения мальчика.
– Кажется, вы немного изменили прическу, – обратился Эмиль к женщине. – Вам идет.
И снова
