Капли воды на лице не все были вытерты, но Софи, не выпуская полотенца, тоже нырнула в комнату. Она как раз успела к моменту, когда Сет тряс Амона за плечи, а тот слабо отмахивался, но наконец-то сел в постели. Выглядел он сонным, как будто его только разбудили.
— Вы что тут делаете? — он потер глаза, осматривая вошедших.
— Ты не открывал, — пояснил Сет.
— Не слышал. Я спал.
— Уже середина дня.
— Я хочу спать.
Амон, который всегда вставал с рассветом и утверждал, что не может и дремать днем, снова зарылся под одеяло.
— Нет уж, — прорычал Сет. — Нечего лежать унылым богом. Поднимайся!
Не церемонясь, Сет начал просто стаскивать одеяло с Амона, и тот действительно вскочил. Софи думала, сейчас он начнет притворно возмущаться, может, пошутит, но Амон оставался серьезен. Он выглядел разозленным, и Софи едва ли не впервые ощутила мощь его силы, жар и зной, от которого вмиг высохли остававшиеся капли влаги на лице.
— Оставь меня в покое, Сет.
— Нет.
— Я ведь могу и приказать.
— Попробуй.
Сет улыбнулся, и Софи подумала, что понятия не имеет, как это работает, может ли глава пантеона действительно приказать так, что боги вынуждены подчиниться. Может ли применить силу. Сейчас полуголый Амон сидел на постели и смотрел на Сета снизу вверх, но Софи ощущала силу солнца. Его иссушающую, всепоглощающую мощь, которая могла не только плавить кости, но и уничтожать божественную сущность.
Амон был сильным богом, очень сильным. Он не любил это демонстрировать, предпочитал оставаться вечно юным… на казни Фенрира он проявил другую сторону, и ему не понравилось.
Сет не дрогнул, продолжая улыбаться. Небрежно кинул одеяло на кровать.
— Если не встанешь сам, я тебя за шкирку вытащу.
— Лучше за Анубисом следи.
— Не волнуйся, меня на всех хватит.
Амон явно хотел задеть Сета, но тот не поддался. И это тоже не было похоже на Амона. Гадес тихонько выскользнул из комнаты, Софи последовала за ним, заметила, как Сет наклонился к Амону:
— Я знаю, что такое убить бога, уж поверь мне. Но он мертв, а ты нет. Просто прими это и поднимай уже свою задницу из кровати. Ты нам нужен.
Амон хмурился, но теперь не возражал. Он кивнул и отвернулся, заметил Софи, задержав на ней взгляд. И Софи увидела не только вечно юного мальчишку, но и бога солнца, которому тысячи лет. Который мог испепелять и уничтожать — но предпочитал просто греть и давать тепло.
На кухне Гадес раскладывал что-то на столе, но так неуклюже, что Нефтида с раздражением сказала ему садиться. В ее руках тарелки с нарезанным сыром и колбасой буквально летали, Анубис ей помогал. Пахло чем-то вкусным и травяным, как будто заварили густой мшистый лес вперемешку с волшебной пыльцой.
— Блинчики закончились, — сказала Нефтида. — Есть гренки. И чай.
— А где кофе?
Сет вошел на кухню, но один. Нефтида пожала плечами:
— Можешь сварить.
— Почему, если ты не любишь кофе, страдать должны все?
— Можешь сварить.
Сет явно не горел желанием, еще что-то проворчал и залез в холодильник. У него в руках мелькнула маленькая бутылочка зелья, и Софи видела, как Анубис наблюдает за этим. Сжимая в руках ложку и яростно размешивая в чашке сахар.
Сет выпил зелье быстро, не поворачиваясь к остальным. Как будто это было слабостью, которую он по привычке не хотел показывать. Уселся, подвинув к себе чашку.
Анубис положил ложку на стол с оглушительным стуком.
— Аккуратнее, — сказал Сет, осторожно наливая чай. — Надеюсь, сегодня ты не накуришься.
— Серьезно? Ты будешь продолжать делать вид, что всё нормально? У тебя кровь шла. У богов не идет кровь просто так.
К удивлению Софи, Сет оставался спокоен. Он кивнул и поставил чайник на стол:
— Яд еще во мне. Зелья вдвое меньше, не удивительно, если яд немного себя проявляет.
— Немного? — Анубис подался вперед. — Он тебя убивает!
Софи ощутила, как что-то изменилось на кухне. Солнечный свет померк, поглоченный сизым сумраком, подернулся дымкой, удушливой, болотной. Гниение, щедро прикрытое бальзамическим запахом благовоний. Пыль осела на кожу, защипала в носу.
За спиной Анубиса раскрывались крылья, уходящие за стены и, может, даже за горизонт. И Софи поняла, что это: у Гадеса мертвецы ощущались похожим плащом. Миллионы душ, за которые они были в ответе.
Гадес давно привык, Софи не было неуютно. Но Анубис еще не освоился, и Софи казалось, что крылья давят даже на нее, прижимают к земле, подавляют. Она не могла представить, каково Анубису. Но чувствовала его собственную силу, пыль и гниль, едкий смолистый аромат. Софи подумала, что возможно, силы Анубиса зависят от его эмоций — потому ему сложно. Или всё наоборот: силы влияли на него.
Они окутывали Анубиса, а он сам… соскальзывал в них. Не мог удержаться.
— Успокойся, — хлестко сказал Сет. — Дыши.
Софи ожидала, что Анубис пошлет его куда подальше, но тот прикрыл глаза и действительно сделал несколько глубоких вдохов. Его руки сжимали столешницу до побелевших костяшек пальцев.
Силы схлынули, растворились в солнечном свете. На кухню вернулся запах чая.
— Инпу прав, — заявил Сет, — мы постоянно разбираемся с последствиями, но не с причинами.
— Зевс на приеме пытался, — заметил Гадес. — И Тот попробовал, когда Оружие изучал. Мы допрашивали Фенрира. Каждый раз получалось так себе.
— Не забудь о Посейдоне. Ты умеешь напомнить о хорошем, Аид!
— Оружие Трех Богов еще у нас.
Сет кивнул:
— Я не был их целью. Сначала — лекари. Потом — Зевс. Зачем нужен Зевс?
— Глава пантеона?
— Фигня. Всем понятно, если Зевс умрет, ты быстренько всех построишь. Пока не выберете нового главу.
Софи заметила приподнятые брови Гадеса: может, и все это понимали, но точно не он сам. Он попробовал возразить:
— Если среди убийц был Посейдон, и он хотел власти, то получил бы ее после убийства Зевса.
— Ты упускаешь важную деталь, Аид. Фенрир четко сказал, что был план ранить Зевса. Не убить. Он им нужен. Зачем?
— Кронос. Зевс знает, как его освободить. У него есть что-то вроде ключа. Один он бы не смог, нужно объединиться нам троим, сыновьям Кроноса.
— Ну, с Посейдоном проблем не было. Зевсу могут пригрозить. Предложить противоядие за ключ и инструкции.
— Зевс никогда на это не пойдет.
Недоверчивое хмыканье Сета лучше всего выражало всё, что он думал о подобной уверенности в Зевсе. Но Гадес качнул головой и
