Жалко было усилий на почти съедобное ризотто из натуральных продуктов, не случившийся уютный вечер вдвоем, купленный по специальному случаю торт-мороженое, который теперь останется нетронутым в морозильнике. Сегодня было пять месяцев со дня свадьбы. И вместо праздничного ужина покинутая супруга ревела в пустой квартире и злилась на Брига.
Уехал. Куда?
Он никогда не уезжал без предупреждения. И вообще еще ни разу не уезжал. Да, говорил, что могут быть сборы по баскетболу на день два, или что из-за работы в гараже ему иногда нужно доставить отремонтированные машины в соседний штат. Или, может быть, придется ехать на математический конкурс в другой город. Но все эти поездки Рони и Бриг собирались планировать вместе.
Как он мог вот так исчезнуть? Внезапно! В такой день. Конечно, она романтичная дура, если думала, что муж считает дни и месяцы со дня их свадьбы или хотя бы обрадуется её внезапному порыву устроить праздник.
Успокоившись, Рони позвонила Мирей и пригласила её на ризотто и торт-мороженое.
* * *
Бриг, конечно же, никуда не уезжал из города. Когда через день после его исчезновения из дома были отданы последние почести Сэгу Дартону, почившему от передозировки снотворных таблеток в возрасте сорока восьми лет, Бриг сначала оттащил домой едва стоявшую на ногах мать. Утром ей хватило то ли ума, то ли чувства момента не кричать обвинения в предательстве и ругательства по отношению к покойнику и прилежно реветь, вешаясь на плечи парочки знакомых Сэга по портовому бару, пришедших на похороны.
Услышав заключение патологоанатома и вспомнив последние две встречи с Сэгом, Бриг сомневался, что самоубийство отчима было лишь желанием избавиться от Кэт. Сэг был болен. Месяц назад врач поставил ему рак легких без особых перспектив на выздоровление и в лучшем случае — при мучительном и дорогом лечении — непродолжительную ремиссию. Таблетки стали, скорее всего, избавлением от болезни. Сэг всегда отличался своенравием и любил решать свою судьбу сам. Только Кэт могла изводить его своими капризами и требовать постоянного внимания. Но сколько бы она ни мучила его последние годы, сколько ни грозился уходом Сэг, он не оставлял её одну. Правда, теперь получалось, что он исполнил свои угрозы.
Что это было? Бегство от болезни и боли, неизбежной смерти, ожидание которой было пыткой, или от Кэт и надоевшей жизни? Разве можно понять отношения между людьми, которые волей судьбы были родителями Брига? Любовь? Ненависть? Привычка, доведенная до болезненной зависимости друг от друга? В их извращенном мире все эмоции и чувства были тоже извращены до неузнаваемости.
А до Брига, как обычно, не было никакого дела. Даже о болезни Сэга он узнал лишь от патологоанатома и после разговора с приятелями отчима по игре в карты. Да, Бриг исчез из жизни родителей и даже решил не говорить о своей свадьбе, но найти человека на Аэродроме можно было и без адреса. Передать сообщение через Романа. Сказать о болезни, когда Бриг привел с собой Рони. Отчим тогда уже казался уставшим, плохо выглядел и неприятно кашлял. Теперь стало понятным, почему.
Но Сэг не захотел говорить своему то ли сыну, то ли пасынку. В их отношениях они так и не определились на этот счет. Бриг никогда не называл мужчину отцом. Сэг обращался к нему: сын, подкидыш, отродье. Последние годы звал чаще по имени.
Стоило ли Бригу теперь изводить себя чувством вины, что ничего не знал о болезни отчима?
Изменило бы это что-нибудь?
Нет.
Парень окинул быстрым взглядом опустевшую комнату и после недолгих размышлений решил ничего из нее не брать. Первым желанием было оставить себе на память часы Сэга, дешевую имитацию Ролекс, потемневшую от времени. К чести подделки, часы работали исправно, словно были настоящими. Или он мог взять один из трех круглых камушков, лежавших сейчас на комоде в маленькой чашечке. Они валялись на полу возле безжизненной руки Сэга. Отчим вертел камушки в ладони на удачу, сколько Бриг себя помнил. Наверное, камушки плохо работали, или удача не слышала их едва различимый перестук.
Нет, пусть все остается в этой квартире, не знавшей счастья. Иначе у Брига просто не останется шанса когда-нибудь освободиться от липких, тошнотворных воспоминаний.
Уходя, он сунул в руки матери оставшиеся купюры.
— Чтобы не смела приходить ко мне, поняла? — рявкнул он на Кэт. — Я сам буду приносить тебе деньги.
Женщина криво усмехнулась. От непривычной сдержанности, проявленной ей на похоронах, не осталось уже ни следа.
— А ты приноси, приноси побольше, сыночек, и я не буду вас тревожить.
Пьяная, опухшая, безобразная, она смела угрожать и пыталась завязывать невидимые путы. Потеряв сожителя, Кэт потянула цепкие пальцы к сыну.
Выйдя на улицу, Бриг не мог освободиться от своих мыслей и мерзкой смеси раздражения и чувства вины.
Его отношение к Кэт, и то, как он с ней разговаривал, было унизительным, но он не мог по-другому. У Брига не получалось определиться со своим отношением к родителям. Сколько раз, уходя из их квартиры, он обещал себе уйти навсегда! Ведь смог же Клиф порвать все отношения со своей семьей? Почему Бригу не удаётся? Мечтал освободиться от этих людей, выдумывал не случившиеся автомобильные катастрофы, пропадал на долгие месяцы, но жалость, совесть, извращенная смесь любви и ненависти заставляли его раз за разом возвращаться.
Долгие годы жертвой немилостивой Судьбы Бриг считал Кэт, но со временем его отношение к матери менялось. Это отчим вспоминал, что ребенка нужно покормить, изредка приносил ему конфетки или жевательные резинки, отвел его в школу недалеко от дома. Заботу о теряющей человеческий облик Кэт бывший сутенер тоже принял безропотно. Хотя трудно было разобрать, кто из них кого топил.
Так ли это теперь было важно? Утонули оба.
Но как бы ни привык Бриг к дну, на котором оказались его родители, смерть отчима стала для него ударом. В душе что-то лопнуло и кровоточило. Мать вызывала не просто презрение, она внушала ему в последние дни ужас.
Выйдя на улицу, Бриг понял, что не может вернуться домой, к Рони. Не сейчас, когда ему казалось, что он пропитался запахом квартиры, из которой только что вышел. Запахом пороков и ненависти, к которому добавился тошнотворный запах смерти. Рождественские гирлянды раскачивал ветер, и с них сыпались капли дождя. Наверное, теперь его память свяжет смерть Сэга с мокрой Рождественской иллюминацией. И запахом Аэродрома.
Как возвращаться со всем этим к Солнечной девочке?
Бриг полез в карманы и понял, что несколько минут назад опрометчиво остался без денег и пошел к Клайду. Красавчик, у которого, кроме полуслепой бабушки, никого из родственников не осталось, все еще жил на окраине Аэродрома. Район их несчастливого детства потихоньку менялся к
