Второе предположение не исключало первого. Криминальные гении не окружают себя простаками и уж тем более не вводят их в ближний круг. Оставалось очертить круг…
Так уж вышло, что сначала всей Нининой жизнью была мама, потом Игорь, а потом Темка. Так уж вышло, что Игорь отделял жизнь личную от жизни общественной. Защищал ее от правды? Стеснялся такой своей работы? Скорее всего, и первое, и второе.
Это сначала, пока он ее любил. А теперь? Что знала Нина о нем теперь? Из бумаг, спрятанных в сейфе, она узнала куда больше, чем от самого Игоря. Например, о том, что он купил загородный дом. Особняк в четыреста квадратных метров, если верить договору купли-продажи. Или о том, что месяц назад он летал во Францию, если верить визе в его паспорте. И, наверное, летал не один, если верить копии дарственной на новый «Бумер». В дарственной значилось имя. Нина погуглила и нашла то, чего боялась, но к чему была уже готова. Девица оказалась молода и хороша, девица была копией самой Нины, ее улучшенной копией. Девица была активна в соцсетях и постила в Инстаграме по несколько фотографий в день. Нашлись там и фото из Франции под тегом «Париж_город_влюбленных».
Сначала Нине стало так больно, словно бы кто-то врезал ей под дых, но боль неожиданно быстро прошла, оставив после себя непоколебимую решимость. Она уйдет и заберет с собой Темку. У нее есть мамина квартира, «малая, зачем нам эта халупа, когда мы достойны лучшего?!». У нее есть наработанная клиентская база и несколько тысяч долларов, припасенных на черный день. А еще у нее есть гордость. Кажется, еще есть…
– …Ты одурела? – спросил Игорь, отставляя в сторону рюмку с недопитой водкой и отодвигая почти полную тарелку. Теперь он больше не ел со сковородки. И речь его была бы почти правильной, если бы не это «одурела».
– У тебя есть другая женщина. – Нине не нужно было имя в дарственной, спрятанной в сейфе, ей было достаточно планшета с выходом в интернет.
– У меня всегда были другие женщины. – Игорь пожал плечами. – Кажется, мы с тобой это уже обсуждали. – Так же, как до этого рюмку с водкой, он отодвинул от себя планшет.
– Ты меня больше не любишь. – Нина села напротив, уперлась локтями в столешницу.
– Меня все устраивает.
– И малой ты меня больше не называешь.
– Меня все устраивает, малая.
Он смотрел не на нее, а сквозь нее. Человек, который когда-то был для нее целой вселенной.
– Я тебя больше не люблю. – Признание далось Нине легко, почти так же легко, как и его равнодушное «меня все устраивает».
Кажется, его устраивало далеко не все, потому что взгляд его скользнул по планшету и остановился на ней, припечатал к стене, словно кулаком. Он никогда не повышал на нее голос и не поднимал руку. Такого не было раньше и не случилось сейчас.
– Так уж вышло… – Он помолчал, а потом продолжил: – Так уж вышло, малая, что ты мать моего сына. Поэтому твое место здесь, рядом со мной. – Для наглядности он похлопал широкой ладонью по соседнему стулу.
– Ненормального сына. – Ей было больно говорить так про Темку, но она должна. Если придется, она ударит по самому больному.
– Да, ты меня подвела. – Он кивнул. – Но что случилось, то случилось. Я не брошу своего ребенка, даже если он родился дебилом.
– Тема не дебил! – впервые за этот вечер Нина сорвалась на крик, но тут же прикусила язык. Темка играл в соседней комнате, и она не хотела, чтобы он испугался.
– Я помню. – Игорь одним махом допил виски. – Аутизм. Я ходил с тобой по врачам.
Ходил. Первые три раза, пока еще существовала надежда, что что-то можно исправить. А потом перестал.
– Тогда зачем мы тебе? – Нина подалась вперед, накрыла ладонью его широкую ладонь. – Мы ведь тебе только мешаем.
– Не мешаете. – Игорь пожал плечами, и Нина вдруг с обреченностью приговоренного к пожизненному заключению поняла, что они ему в самом деле не мешают, что его вполне устраивает эта двойная, если не тройная жизнь. – К тому же ты нравишься боссу. И известию о том, что я выставил тебя с малым ребенком за дверь, он точно не обрадуется.
Босс, тот самый темный гений, который приблизил и возвысил. Мужчина средних лет, благодушный и респектабельный. По-настоящему респектабельный, словно английский лорд. Со старательно выбеленной, почти безупречной репутацией. Нина встречалась с ним дважды, и оба раза он улыбался ей отеческой улыбкой и произносил короткий спич о том, как в наше нелегкое время важна семья. Второй раз случился всего неделю назад. К этому времени Нина уже приняла решение. Игорь, кажется, тоже.
– Нам нужно расписаться, – сообщил он равнодушно, словно обсуждал с ней планы не на всю будущую жизнь, а на ближайший уик-энд. – Так будет правильно.
– И босс окажется доволен.
Он не услышал сарказма в ее голосе.
– Босс очень влиятельный человек, и мне несказанно повезло оказаться рядом с ним в удачное время, оказать ему услугу. Поэтому да – я сделаю все, чтобы босс был доволен. А вы с ребенком получите гарантии. Я мужик, и я привык выполнять свои обязательства перед теми…
Перед теми, кого приручил, чуть было не закончила за него Нина, но вместо этого сказала:
– Нет.
– Нет – что? – Игорь слегка приподнял брови.
– Нет, я не выйду за тебя замуж. Нет, тебе придется добиваться расположения босса каким-то другим образом.
– Ты одурела? – снова спросил он. На сей раз не равнодушно, а изумленно.
– Мы уходим, Игорь. – Нина встала из-за стола. – Я уже все решила.
– Ты решила? – Он поймал ее за руку, крепко сжал. – С каких пор ты вообще что-нибудь решаешь? – Изумление его приобрело нотки веселья. – Ты никто, малая! Без меня ты никто, пустое место! – Свободной рукой он потрепал ее по щеке и спросил: – А теперь скажи, что сделало тебя такой безрассудной?
– Папка в твоем сейфе, – ответила Нина твердо и, не давая ему возможности опомниться, продолжила: – Я все сфотографировала, каждую бумажку, записала все имена и даты. Интересно, твой любимый босс знает о существовании этой папки?
Всего лишь догадка. Но догадка, тут же переросшая в уверенность, стоило только увидеть выражение его лица. Все-таки он тоже темный гений, может, не такой темный, как его босс, но достаточно расчетливый, чтобы собрать информацию, копить компромат. Пусть бы еще и достаточно благоразумный, чтобы понять, что с ней лучше не связываться, что ради сына она пойдет на все.
– Ты понимаешь, что я подстраховалась? – спросила Нина, освобождаясь из его сделавшейся