меекханской аристократии с детства, гласили, что одна из худших вещей — это потерять лицо перед слугами.

Все настолько плохо?

— Ты смотришь на верное место, Третий. Примерно там находится перевал, именуемый вессирскими горцами Свистулькой Дресс. Неплохое название, хотя я подумываю, что лучше его звать Глупостью асв-Нодареса. Или Последней Ошибкой Крысы. Что скажешь?

Владычица! Великая и милостивая Мать. В мыслях Гентрелла мелькнули услышанные несколько дней тому слова: личная ответственность.

— Этот перевал — единственная дорога через массив Большого хребта с далекого севера на землю ахерских племен, которые обитают в царстве Владычицы Льда. И именно туда командование Горной Стражи отправило Шестую роту. И именно туда отослали — Нора отослала — дружину Крыс, чтобы те их взяли и сетью магических телепортов переместили назад в Олекады. Ха, подумать только, я тут переживаю, чтобы доставить в Меекхан Ласкольника. А моя внутренняя разведка перебрасывает магией целую роту армейских с одной стороны Империи на другую.

«Это не так, — хотелось ему запротестовать. — Нельзя сравнить сеть кратковременных перебросов на сколько-то там десятков миль в собственной стране с…»

Взгляд императора сжался на его горле, словно железный ошейник.

— Хорошо, Гентрелл. Очень хорошо. Одно непроизнесенное слово порой ценнее, чем все золото мира. Видишь темные фигурки на севере? Это армия ахеров. Лагерь, в котором, если верить предварительным рапортам, пятьдесят или шестьдесят тысяч человек. Так доносят разведчики Горной Стражи. Прошу, представь эту орду, входящую в наши вессирские провинции. Даже местные племена этих дикарей в силах доставить нам хлопоты, но это? Причем в момент, когда мы не можем убрать войска с Востока, где Понкее-Лаа все еще пытается прийти в себя после религиозного бунта, а на Дальнем Юге продолжается восстание меекханских рабов. И подумать только, что Север мы считали совершенно спокойной границей. — Миг-другой казалось, что с императорских губ все же сорвется ругательство. — Что-то я разговорился, да? Ну так слушай. На перевале Шестой роты нет — нет единственных людей, которые вернулись из Мрака. Нет там и дружины Крыс, посланной за солдатами. Нет там и девицы Онелии Умбры, нашего ценнейшего источника информации о тех, кто таится за Мраком.

Персональная ответственность — два этих слова перехватили глотку Гентреллу, как палаческая петля.

О Владычица. Мы все уже мертвы. Нору ждет смена руководства, потому что император не поверит, будто мы ничего об этом не знали.

— Все они исчезли. После них остался покинутый лагерь. Но нет там ни следа схватки, а значит, они не выбиты оттуда силой, не захвачены ахерами. Впрочем, я не поверю, что целая рота дала бы себя обмануть. Они просто ушли. Оставили место службы.

— Вместе с дружиной Крыс? Невозможно, ваше величество.

— Ох, я уже где-то это слышал. Невозможно. — Взгляд императора скользнул по Первой Крысе, который — не поверить — затрясся и скорчился, словно бичуемый. — Роту могли сбить с перевала внезапной атакой дикарей, а потому она теперь крадется к нам безлюдными дорогами, а дружина Норы просто наткнулась на ахеров и была разгромлена. Или пробивается к нам вместе с горцами. Возможно. Это хорошее и правдоподобное объяснение. Вот только, во-первых, никто не предупредил меня о том, что происходит на Севере; такая орда ахеров не взялась из ниоткуда, а следить за горами — дело Норы. А во-вторых, никто не просил у меня согласия отослать туда настолько ценного пленника, как Умбра. Я раньше простил вам это при условии, что вы проконтролируете происходящее, верно? Тогда можете ли вы ответить мне, чтоб вас всех демоны заели, куда подевались Шестая рота и Крысы с этой девкой?

Глава 18

В каждой десятке Красных Шестерок были люди, что умели перевязать раны, вынуть стрелу или остановить кровотечение. Но именно Азгер Лавегз из Второй, самый старший следопыт в роте, считался специалистом по сломанным костям. Умел собирать их лучше, чем полковые медики. Теперь он осматривал ноги Борехеда, не слишком-то церемонясь, а шаман, который, на свою беду, пришел в сознание, лежал неподвижно, с лицом бледным, словно полотно. Мокрые от пота волосы липли к черепу, татуировки выглядели как черные и красные набухшие кровью вены.

Но даже не застонал, сукин сын!

— У него сломаны бедренные кости, обе, а голени расколоты как минимум на три куска каждая. Левое колено… — следопыт покачал головой. — В Белендене ему приказали бы отрезать ногу.

— Только попробуй, — застонал Борехед. — Только попробуй…

Азгер проигнорировал его, отвернулся и принялся выстругивать лубки из черной древесины. Острый кавайо поблескивал в его руках.

Кеннет внимательно следил за лицом шамана. Ему показалось или одна из татуировок начала изменять форму? — Мы не в Белендене, стражник, — обронил он быстро. Седой солдат пожал плечами.

— Нет, господин лейтенант. Не в Белендене. И потому этот мясник сохранит свои культяпки, хотя бегать не будет почти наверняка.

Татуировка на лице шамана успокоилась, а стоящий в нескольких шагах от них Фенло Нур опустил арбалет, и его люди — тоже.

Некоторое время все, включая шамана, глядели, как следопыт придает кускам дерева продолговатую форму. Наконец Азгер воткнул кривой нож в палубу, примерил лубки к поломанным ногам и рявкнул:

— А теперь будет больно! — дернул правую ногу, довольно бесцеремонно составляя кости, и принялся обертывать их порванным на полоски пледом.

Хотя это казалось невозможным, но там, где ее не украшали татуировки, кожа шамана побелела еще сильнее. Но Борехед, вместо того чтобы потерять сознание, указал взглядом на кавайо, торчащий в дереве.

— Интересный нож. Откуда…

— Подарок от друзей с востока. Часть моих людей привезла такие на память. — Кеннет потянулся за флягой. — Хочешь еще водки?

Перед операцией они напоили раненого, влив в него целую фляжку, но Борехед, казалось, не оценил щедрости. Однако Кеннет посчитал, что в крайнем случае тот просто откажется от своей порции.

— Нет… — Ахер прикрыл глаза и тряхнул головой, разбрызгивая капельки пота во все стороны. — Еще немного, и я потеряю сознание… а нам нужно бы поговорить… тебе и мне. Но… говори… со… мной…

Следопыт закончил с правой ногой и занялся левой. Снова дернул, что-то, казалось, заскрипело, и глаза Борехеда на миг убежали под брови, но сразу же вернулись. Когда солдат добрался до бинтования левого колена, которое выглядело как кожаный мешочек, наполненный кровавой кашей, лейтенант отвел взгляд.

— И каким чудом ты настолько поломался? — спросил он.

— Вы… а-а-а-а-а!!! Ничего, молчи, пусть ему… Пусть сжимает… твой человек в таком понимает… а-а-а-ах… — Ахер вздохнул так, что у офицера мурашки побежали по спине. — Это ничего… ничего… танец камней… вызывание духов… вот там — больно.

На миг казалось, словно шаман потерял наконец сознание.

— Я выпал из саней… я… который в санях родился… выпал, свалился вниз, а сани свалились на меня… Собаки… переломали кости, пришлось их убить…

— Это ты уже говорил.

— Знаю… но нужно повторять, потому что тогда лучше помнишь.

Добавить отзыв
ВСЕ ОТЗЫВЫ О КНИГЕ В ИЗБРАННОЕ

0

Вы можете отметить интересные вам фрагменты текста, которые будут доступны по уникальной ссылке в адресной строке браузера.

Отметить Добавить цитату