- Мы его найдем. Я тебя не брошу, обещаю. Все будет хорошо.
- Спасибо, – она слабо улыбнулась и взъерошила ему волосы. – Скоро вернусь.
- Далеко не заходи! Опять изнасилуешь кого-нибудь случайно по пути или убьешь, а мне отдуваться! – крикнул он ей в спину и очаровательно улыбнулся, когда посетители таверны обратили ошалелые взоры в его сторону.
Эм бродила по округе, пряча лицо в капюшоне, прислушиваясь к разговорам, рассматривая людей, дома, животных, которых выращивали для пропитания. Знать, что Фэад страдает, было тяжело. Но не знать, где он и что с ним происходит, оказалось совсем невыносимо. Дороги, спешка, выживание. Все это имело смысл лишь вкупе с надеждой, что еще не все потеряно.
Эм отошла дальше от поселения, к полю, засеянному зерновыми, и услышала горький плач.
- Что случилось? Нужна помощь? – спросила она у девушки, сидевшей в высокой траве, и устроилась рядом.
- Нет, – выдавила плачущая сквозь рыдания.
- Тебя кто-то обидел?
- Да! – вырвалось у жертвы. Рыдания стали сильнее, мешали ей дышать.
Эми рассмотрела плачущую повнимательнее. Девушка была крупной, совсем молоденькой, пышущей здоровьем, с густыми рыжими волосами. Линии ее опухшего от слез лица не отличались изящностью, но в них была своя прелесть.
- Ты такая красивая, – искренне восхитилась Эми и прикоснулась к ее волосам. – Что же так сильно тебя расстроило?
– Он... Ушел...
- Первая любовь, – догадалась Эми и задумчиво подперла кулаком подбородок.
- Ну... Почти... – отозвалась девушка с нехарактерным для юности жеманством и тут же изменилась в лице. – Был еще один. И до этого еще...
- И каждый раз по-настоящему.
- Да... Но в этот раз совсем по-настоящему. Я для него все... Я думала, мы вместе состаримся... А он!.. К этой дуре с кривыми ногами!.. Да ее половина деревни знает!.. – девушка разрыдалась в полную силу.
- Как тебя зовут?
- Фи... Фифи...
- Стоило бы догадаться, – пробурчала Эми себе под нос.
- Я плачу уже две недели... Я хочу умереть... Это невыносимо!.. Когда же я умру?..
Эм посмотрела вдаль, на лучи заходящего солнца. Ей стало смешно и грустно одновременно. Фифи явно не страдала от голода или изнурительной работы. Наверное, это здорово, когда есть возможность неделями рыдать и переживать из-за очередного легкомысленного лопуха, переметнувшегося к соседке. С другой стороны, рыжая девушка искренне верила в свою беду и умирала изо всех сил. Разве есть у Эми право ее осуждать?
- Мне очень жаль, – посочувствовала она. – Я тебя так понимаю. Я тоже хотела умереть, когда меня покалечило, а того, кто мне дорог, забрали в другое измерение, где он переживал немыслимые мучения. Зверя у меня отняли, а я без него не могу. Так по небу скучаю. А еще, знаешь, вот так, будто тебя разорвали на куски, и тебя не оставили. И сама не знаешь, кто ты и что чувствуешь, разве что беспомощность, отчаяние. А вообще меня уже раз двадцать чуть не убили. Весь день тащишь себя по земле, превозмогаешь боль, потому что надо. Спать ложишься, и всю ночь чувствуешь, как тебя мотыгами лупасят. А утром опять себя поднимаешь, тащишь и думаешь: почему раз двадцать не повезло? И конца этому не видно.
- Я ничего не поняла, – проплакала Фифи, когда Эм замолчала.
- Все будет хорошо, говорю. Где-то рядом находится мужчина, с которым вы вместе состаритесь. Надо просто немного подождать, осмыслить.
- Вот и мамаша так говорит! – воскликнула Фифи и скривилась. – Вы ничего не понимаете! Что вы знаете об истинных чувствах и боли?? Бездушные!
- Куда уж нам, – усмехнулся невесть откуда взявшийся Гидеон. Рыжая девушка закрыла рот, быстро втерла слезы, поправила волосы и принялась бросать на ведьмака томные взгляды, отчего он ухмыльнулся еще раз. – Новых друзей заводишь?
- Да, – Эм скинула капюшон и повернулась к девушке, от визга которой встрепенулись птицы.
- Тебе заняться больше нечем? – ведьмак сел на опустевшее место рядом с Эми.
- Просто хотела помочь.
- Безнадежно.
- Надежда есть всегда, и если можешь что-то сделать – сделай. Это разве не твоя философия?
- Нет. Наверное, того, другого ведьмака.
- Да иди ты!.. Но перед этим... Помоги мне встать.
====== 5.5. ======
- Почему ты не захотела убить ту тварь в сарае? – спросил Гидеон у Эми, нарушив тянущееся с утра молчание.
- По описанию очень смахивало на высшего вампира, ты не заметил?
- Заметил, – ведьмак погладил разволновавшуюся кобылу по гриве и ослабил поводья. – И что?
- Для нас с тобой это верная смерть.
- Когда ты на болотах орала и размахивала мечом супротив толпы, как-то не особо задумывалась.
- У меня бывают свои моменты.
- Как-то ты сдаешь, – отметил Ги, когда Эми поерзала и согнулась. – Все хуже и хуже.
- Старость – не радость.
- А сколько тебе? Лет пятнадцать?
- Не помню. Может, двадцать два.
- Да уж. Старуха. Мы пересекли границу Ковира. Я правда думал, что это тебя обрадует.
- Я правда обрадовалась, – сухо отозвалась Эм, не зная, как сесть, чтобы уменьшить болевые ощущения.
Издалека раздались приглушенные крики о помощи, отчаянные, срывающие голосовые связки.
- Ты слышал? – встрепенулась Эми.
- Нет, – солгал ведьмак.
- Трус! Высших вампиров тебе... – она крикнула и пустила коня в галоп.
- Стой! Не вмешивайся, – Гидеон догнал ее, схватил за рукав, когда она выпрыгнула из седла, но Эм лишь грубо вырвала руку и направилась к источнику мольбы.
- Что происходит? – спросила она громко у пятерых мужчин, окруживших шестого, побитого, испуганного, отчаявшегося.
- Это че еще за мразь? – спросил один из них и осклабился.
- За что вы нападаете на этого человека? – снова спросила девушка.
- Тебе какое дело? – огрызнулся один из них, с замотанной тряпкой головой. – Иди своей дорогой, а то останешься здесь навсегда.
- Вас пятеро, а он один. Это нечестно. Что он сделал?
Мужчины переглянулись. Один из них схватился за рукоять меча, висевшего на поясе, но приятель его остановил:
- Не, погодь. Давай живой возьмем. Башню ей накроем чем-нибудь и найдем применение.
- Как хотите, – Эм вытащила меч из-за спины, покрутила рукоять.
- Смотри, смотри, какой у нее большой и страшный меч! – захохотал тот, что был выше остальных. – Я сейчас в штаны наделаю!
Эм сделала два выпада и ровно два раза ударила мечом. Двое мужчин упали на землю, не успев произнести звука. Третьего она разрубила по диагонали, четвертого саданула по шее, а
