- Спасибо, Garladrim, можешь идти, – отпустил он девочку, и она спокойным уверенным шагом направилась к друзьям.
Эм стало еще больше не по себе. Она понимала, что в словах этой маленькой мудрой девочки есть истина. Ей очень хотелось оправдать себя тем, что здесь – другие обстоятельства, это исключение, но не получалось, и это страшно ее злило. Пошло все к черту...
Фэадринхараэль, ничуть не удивившись, проводил разъяренную девушку холодным взглядом, надеясь на то, что у нее все же есть разум осознать эту простую истину, пусть даже и позже.
====== 3.2. ======
- Неплохо, сегодня очень даже неплохо, – докучал Эм эльф с ореховыми глазами, наблюдая за ее успехами в акробатике. Действительно, за короткое время она обрела некоторую гибкость, растяжку, а навыки, полученные в лагере «старца», дополняли ее боеспособность. Хотя все это не шло ни в какое сравнение с боеспособностью ведьмака, и это расстраивало. Возможно, стоило податься в Каэр Морхен…
Эми оперлась ладонями о землю, медленно свела вместе ноги, до этого лежавшие на двух бревнах, превозмогая боль, вытягиваясь в ровную струну. Затем она быстрым движением встала и снова приготовилась к защите.
Кареглазый эльф с бешеной скоростью покрутил длинное древко без боевой части и нанес серию сокрушительных ударов, ни один из которых не достиг цели. Эми, ловко выкручиваясь и уворачиваясь, избегала их. Последний удар, предназначенный для ее поясницы, она миновала с помощью одного из бревен, оттолкнувшись от него и перепрыгнув через голову назад. Перехватив его древко, она прижала его к груди соперника и приблизилась к его лицу.
- Sulmeldir, – сказала она, восстанавливая дыхание и бесстыдно его разглядывая, – а возможно ли прыгнуть назад, имея на спине два меча?
- Два меча за спиной? – повторил эльф с безразличным выражением своего прекрасного лица. – Они мешают друг другу, делают владельца прямоугольным, увеличивая его габариты. А в случае двойных ремней не дают сделать рывок второй рукой за ремень ножен. Прыгать с одним мечом, рискуя в лучшем случае получить гардой по виску – одно, но с двумя – чистая невозможность.
- Как интересно, – сказала она вкрадчиво, облизнув губы, – А что означает твое имя?
- На вашем будет что-то вроде «соратник ветра».
- А что означает «Amanis»?
- Оставь ее, Sulmeldir, это она от злости, – услышали тренирующиеся бархатный властный баритон. Кареглазый эльф поклонился и удалился восвояси.
- Ты отпугиваешь моих потенциальных поклонников, – сказала Эми саркастически. – Может быть, мое бренное тело просит меня о помощи и содействии.
- Твое бренное тело может замолчать и забыть о своих потребностях, мой народ не станет скрещиваться с низшими видами, это недопустимое и противное природе занятие. К тому же, я не вижу в тебе ничего, кроме злости. Ты лжешь.
- С тобой всегда приятно пообщаться, – отозвалась Эм и побежала со всех ног прочь, намереваясь удалиться раньше, чем этот садист снова отправит ее в бесконечные катакомбы с черным облаком. Она без труда пересекла великолепную аллею, достигла мраморной лестницы и, перепрыгивая через ступени, забежала внутрь дворца, легко петляя по уютным светлым коридорам.
Она забежала в свою просторную комнату, скинула с себя пропотевший костюм, облачилась в просторную легкую одежду, в очередной раз со вздохом вспоминая теплый дождь «старца», и села за письменный стол, залитый солнечным светом.
Закатав рукав, Эм взяла в руку изящный инкрустированный нож и провела им по предплечью, обеспечив себе глубокий порез, параллельный четырем предыдущим. Она положила пораненную руку на стол, отмечая, как кровь стекает на благородное покрытие, и сосредоточилась. Потоки, структура. Потоки… Тишина… Ничего похожего. Эми с силой ударила ладонью о стол и вздрогнула, увидев краем глаза большую светлую фигуру.
- Ненавижу, когда ты так делаешь, – прошипела она, избегая взгляда ярко-синих глаз.
- Это твое любимое слово, – ответил он своим мелодичным баритоном, приставил стул и сел рядом. – Что ты делаешь?
- Потоки… Их больше нет. Я не могу… Когда закрыла ту дверь, то они разрушились… Я все потеряла…
Он внимательно посмотрел на нее, и взял ее ладонь в свою руку. Эми вздрогнула снова.
- Есть другие пути, – тихо сказал король и приблизил их ладони к порезам. – Почувствуй…
Эми действительно почувствовала ласковое тепло, сначала от его руки, а затем и внутри себя, где-то глубоко в груди. Бледный свет, исходящий из ладоней, заживлял раны, сводил их концы, пока не осталось лишь красных полос. Девушка почувствовала себя почти счастливой, неожиданно для самой себя обхватила прекрасное лицо Фэадринхараэля и потянулась губами к его губам. Он быстро отстранился и встал, холодно рассматривая ее, но опять нагнулся, чтобы поймать ее, обессиленную, падающую на пол. Она хотела что-то сказать, безвольно уткнувшись в его твердую мускулистую грудь, но не смогла.
- Такие действия требуют особых сил, которых у тебя, очевидно, нет и не может быть, – сказал он презрительно, перенес ее на кровать и вышел, не оглянувшись.
Эм лежала, не в состоянии пошевелиться, и бездумно изучала расписной потолок. Прошло, видимо, несколько часов, в комнате постепенно становилось темно, и она уже могла немного подвигать пальцами. Как жаль, что она не умеет делать такие волшебные вещи, что сила, которую они посчитала своей и которая давала ей право считать себя уникальной, совсем не ее, оказалась у нее случайно, на время. Она понимала, что черное облако внутри нее – что-то злое, беспощадное и отвратительное, что-то, что может быть опасным. И великодушный король будет носиться с ней до того момента, пока не кончится его терпение, а затем просто прихлопнет ее, как муху. Он неоднократно говорил об этом черном облаке, которое, по его разумению, в итоге поглотит ее волю, уничтожит ее сознание. Убьет ее. И станет еще более опасным.
Этот мир, в котором она сейчас находилась, был истинно прекрасным, как и его обитатели. Эм жалела и завидовала этим существам, вобравшим в себя все лучшее, что только может быть. И в то же время она хорошо понимала, что она не будет его частью. Почему ее душа не могла родиться здесь? Эми, думая таким образом, чувствовала себя ужасно, и безотчетно вспоминала слова сероглазой девочки-эльфа, в одном ногте которой было больше ума и понимания, чем в ней. Такие мысли – зависть, злоба, сожаления, обесценивали ее саму и всю ее жизнь, очерняли ее. Она вдруг вспомнила о той, которой была, казалось бы, совсем недавно, и хмыкнула. По крайней мере, теперь диапазон
