Эм попыталась перевернуться. Еще рано. Какая жалость, ведь сейчас, наверное, время ужина… Она старалась не пропускать трапезы, потому что в этом месте они были очень вкусными, сытными, а собеседники за столом чрезвычайно интересными.
Наверное, она оскорбила Фэада своим домогательством, да и ладно. Переживет.
Вскоре она вернулась мыслями к детям-эльфам, к их ощущению единения и целостности. Может быть, она тоже не одна? Что это в ней, какое оно на самом деле? Вселенское зло, монстр, имеющий тысячи обличий? Наверное, и у него есть душа, которая находится где-то в ней. В первый раз за все время пребывания здесь она подумала об этом монстре с каким-то сочувствием, без отвращения. Ей стало любопытно, кто он, чего хотел и хочет, какой он. Эм закрыла глаза, глубоко задышала и попыталась представить его, узнать. Она терпеливо и беззлобно звала его внутри, просила показаться, не заметив, как и когда переместилась в большую пещеру с неясным красным свечением.
Она огляделась по сторонам, посмотрела наверх, рассматривая высокий свод пещеры, и услышала ровное глубокое дыхание. Низкое, редкое. Не раздумывая, Эм направилась в его сторону. Все ее тело отзывалось на звук, тянуло ее навстречу, покрываясь мурашками. Мягкой поступью она приблизилась к огромному черному зверю, лежавшему на каменистом полу. Он ждал ее, она это знала. Приподняв большую морду, он изучал ее своими желтыми глазами с вытянутыми зрачками. Эти глаза напомнили ей о Геральте… Их выражение, поначалу злобное, несколько разгладилось. Эми подошла к нему, протянула руку к его холодному носу и села на его лапу, прижимаясь к его длинной лоснящейся шерсти, утопая в его тепле. Его запах напоминал ей о чем-то родном и близком.
Он не был злым или добрым, он вообще не был ничем и в то же время мог быть всем. Она чувствовала его так остро и сильно, как будто он был ее продолжением, и это успокаивало ее. Она не одна… Его понятия о жизни и существах были несравненно шире и глубже ее собственных, настолько, что она не была в состоянии понять их до конца. Еще она чувствовала его одиночество и ожидание, такое бесконечное и мучительное, что от него можно было сойти с ума. Она хотела сказать ему, что это – все, что она может дать, и он чуть заметно коснулся ее своей мордой. «Тогда я согласна», – подумала Эм и увидела, как очертания зверя расплываются, а сам он превращается в черные частицы, вынуждая ее опуститься на камни. Черное блестящее облако за секунду собралось в точку, из которой выросло ее собственное отражение. Она протянула к нему руку, и отражение ответило тем же, как зеркало. Прикоснувшись друг к другу, они обнялись и растворились, потеряв свои границы…
- Что ты наделала? – резкий голос Фэада разбудил ее, заставил ее сесть. Комнату заливал солнечный свет, наверное, уже день… – Зачем?
- В чем дело? – она изо всех сил пыталась проснуться и осознать, чем вызвала такое недовольство.
- Ты нашла его и слилась с ним, ты понимаешь, что это значит? Теперь нет границ, и нет шансов извлечь его из тебя. Ты сама себе подписала приговор.
Эм посмотрела на него долгим, изучающим взглядом.
- Я не спрашивала тебя ни о чем, ни о чем не просила. Я не выбирала путь, который мне пришлось пройти, и не жалуюсь. И если уж нам с тобой необходимо допустить, что какое-то древнее существо непонятным образом заключило себя в амулет, который у тебя выкрали, вывезли отсюда, а потом увезли на север и передали в конечном итоге моей прабабке, которая, в свою очередь, отдала его мне, после чего он, амулет этот, во мне растворился, то вполне можем предположить, что это мое. Это и была часть меня. Или я есть его часть. Я не знаю, как это описать… Он – не ультимативное зло, и то, что осталось от него, лишь хотело снова стать цельным. Не смотри так на меня! Ты мне не веришь, понимаю. Ну, тогда расскажи мне о других случаях, которые убеждают тебя в твоей правоте. И я тоже узнаю, что ты лучше понимаешь то, что происходит.
Король эльфов молчал, буравя ее синими глазами. Он не знал других случаев.
- Ты пропустила завтрак, – констатировал он и вышел, видимо, ожидая, что девушка последует за ним. Есть хотелось страшно, и голод помог справиться со слабостью. Эми встала и направилась прямиком в столовую, испытывая что-то схожее с радостью и наполненностью. В первый раз за долгое время.
====== 3.3. ======
Пробыв в царстве странных эльфов достаточно долго, Эм сделала некоторые выводы относительно устройства этого места и его обитателей, одно удивительнее другого.
Во-первых, необычная еда, которую она с удовольствием ела, росла, по всей видимости, сама. По крайней мере, здесь не было ни садоводов-огородников, ни их приспособлений. Мясо здесь отсутствовало напрочь, но волокнистые клубни, которые часто встречались в обеденной тарелке, вполне исправляли это недоразумение.
Во-вторых, свое время жители заполняли с первого взгляда хаотично: не было школ или институтов, каких-то образований, которые помогали структурировать, организовывать, заставлять. Ей казалось, что такого рода жизнь – праздная и бессмысленная. Фэад поведал ей, что здесь, в этом месте, каждый делает, что хочет, нет ни воспитания, ни принуждения, ни наказания. И при этом ни у кого, кроме нее, не было и намека на девиантное поведение. Эми долго пыталась разобраться, в чем дело: как это возможно, чтобы существо, без воздействия, угроз со стороны старших, могло расти полноценным? А как же наглость, отсутствие границ, эгоизм и прочее? В итоге она поняла: дело было в примере. Взрослые не помыкали и не навязывали ничего ни друг другу, ни младшим. А чувство меры, похоже, было заложено в генах. Вся эта братия была настолько переплетена, что девушка даже начала сомневаться, есть ли здесь вообще какое-то социальное разделение. Может быть, все друг другу мужья и жены, и дети общие?
Еще одним интересным открытием стало трепетное отношение этого народа к жизни. Настолько трепетное, что они старались не давить ногами букашек и помогать раненым животным. Хотя при этом девушка ехидно напоминала себе, что вне границ этого места менее разумные формы жизни страдают, болеют, обижают друг друга и постоянно выживают во всех смыслах этого слова. Как же они благородны и добры, эти высшие эльфы, что решили изолировать себя от других и закрыть глаза на их страдания.
Но самым ошеломляющим открытием для нее стало признание Фэада, что они, эти высшие эльфы –
