– Ну, нельзя, так нельзя, – без лишних споров смирилась Серафима и тут же перевела разговор на другую тему:
– А что, Находка, эта дорога тебе знакома?
– Знакома, ваше царственное величество, – подтвердила та.
– И она, значит, так и будет все по голому склону идти?
– Нет, ваше царственное величество, скоро эта плешина кончится, и она снова почнет по склону да меж горок петлять, да все ниже и ниже так спускаться.
– А склон-то да горки эти все пыль да камень, как здесь?
– Нет, ваше царственное величество, там все лесом поросло да травой, а камня меньше, земля все больше идет. А через три дня эта дорога и вовсе на ровное место выйдет. Там Октябрь-батюшка свои речки все соберет, и самая ширина у него там начнется. Редкая птица долетит до середины.
– Устанет крыльями махать, что ли? – не удержался от сарказма Саёк, все еще сожалеющий о почти полной кружке квасу, выплеснутой в речку за просто так.
– А при чем тут крылья? – обиделась Находка. – Октябрь наш батюшка просто шибко не любит, когда в его воду гадят. Выхлестнет волна – и поминай, птичка, как звали.
– Суров он у вас, как я вижу, – улыбнулась Серафима.
– Зато справедливый, – заступилась за реку, как за родного человека, Находка.
На ночлег в этот вечер опять пришлось остановиться на дороге, хоть Атас почти до полной темноты не давал приказа разбить лагерь – то ли спешил, памятуя утреннее недовольство царя, то ли надеялся найти – безуспешно – во всей местной однообразной географии что-нибудь отличное от узкой извилистой дороги.
И снова, когда ее вольные и невольные спутники занялись приготовлением ужина и ночлега, царевна первым делом надела украдкой волшебное кольцо, и успевший уже окраситься ночью мир залил серый свет.
Распахнув решительно дверку кареты, она чуть не разбила ее в щепки о камень, с удобством расположившийся на обочине и без того узкой дороги, обложившись-укутавшись чуть не до макушки, как старый обрюзгший боярин одеялами, безнадежно желтеющей травой. За его толстой спиной виднелся склон, сплошь поросший низкими корявыми кустиками и ручей на дне. За ручьем – лес.
Справа от кареты почти такой же неровный щетинистый склон поднимался вверх, и макушка горы топорщилась растрепанными елками.
Неторопливо, как если бы наслаждаясь тихой теплой ночью (на случай, если бы кто-нибудь наблюдал за ней), Серафима цепким взглядом оценила обстановку.
Ее четверка телохранителей-тюремщиков уже стоит на прежних местах с шестоперами наготове и равнодушно таращится в ее сторону.
Саёк поодаль обложился продуктами и торопливо разводит огонь, чтобы приготовить ужин для живых.
Еще дальше, но в другой стороне, один сержант трудится-пыхтит, раздувая свой костер, маленькое пламя которого хулиган-ветер так и норовит задуть, а второй увлеченно командует умрунами, воздвигающими для них палатку.
Неподалеку от них штандарт-полковник с мрачным видом достает из сумки маленькое круглое зеркало в черной раме. То самое. Зоркое. Малое.
Если спуститься по этому склону вниз, пройти по воде и затеряться в лесу, то к утру, когда ее хватятся, и следа никто не отыщет.
Но, с другой стороны, это направление, этот склон, этот ручей – первое, что придет в голову преследователям…
А вот если подняться по тому склону, перевалить за вершину, которая от дороги где-то метрах в двадцати и затеряться в лесу, пока ее следы ищут внизу…
К тому же там и кустов поменьше, и трава пониже…
Над этим, безусловно, стоило бы подумать.
Если бы не было рядом умрунов.
Вздохнув и поморщившись, царевна повернулась и хотела уже забраться обратно в карету, как вдруг…
Позже, она дала себе слово выяснить, не прописаны ли в стране Великого Октября также и какие- нибудь духи огня, ветра или еще чего-нибудь, и при первом же удобном случае поблагодарить их от всей души.
– Помогите!!!.. Помогите!!!..
– Да чего же вы стоите, дебилы, помогите быстро все!!!..
Сержант, который разводил костер, наконец, раздул пламя в полную силу.
Сержант, который руководил установкой палатки, наконец, запутал своих солдат так, что они уронили эту палатку рядом с костром.
И тут вмешались легкомысленные духи огня или ветра или еще чего там, и первый же высокий язык пламени костра склонился к павшей в неравном бою с царской гвардией палатке и смачно лизнул ее.
Хорошо просохшая за день ткань пришлась непривередливому огню по вкусу, и не успело Костеево воинство и глазом моргнуть, как палатка сержантов, палатка штандарт-полковника и их вещи, сваленные тут же рядом в кучу, занялись веселым яростным пламенем.
– ПОМОГИТЕ!!!!!..
– Горим!!!..
– Все!!!..
– Все сюда!!!..
Все – значит все.
Приказы в армии не обсуждаются.
Особенно умрунами.
И в первый раз за полторы недели Серафима была признательна им за это.
Когда пожар был потушен, штандарт-полковник поспешил узнать, не напугала ли вся неожиданная суматоха его высокородную подконвойную.
И тут его поджидал сюрприз.
– Где ее величество? – набросился он на вжавшуюся в угол кареты под его напором служанку.
– Н-не з-знаю… Н-на улицу вышли… Н-не в-возвращались еще, как пожар начался…
– Не возвращалась?..
Атас стрелой вылетел наружу, шмякнув ни в чем не повинной дверцей о бок кареты так, что с нее сорвался и раскололся о дорогу череп с тазовыми костями – герб Костея – и закрутил во все стороны головой.
– Охрана!!!.. – рявкнул он, пытаясь во тьме разглядеть хотя бы одного умруна, приставленного караулить карету и пленницу, но безуспешно. – Охрана, проклятье!!!..
С места пожарища уже бежали четыре умруна, назначенные сторожить будущую супругу Костея этой ночью.
– Где царица? – кинулся к ним Атас.
– У костра нет, – четко отрапортовал один из них, по-видимому, назначенный старшим.
– Идиот!!! Я спрашиваю, где она есть, а не где ее нет!!!..
– Не можем знать.
– Вас поставили караулить ее!!!
– После этого был приказ сержанта Юркого и сержанта Щура всем тушить пожар. Мы повиновались приказу, – так же бесстрастно доложил умрун.
– Болваны!!!.. – взвыл сквозь сведенные злостью зубы Атас и кинулся к сержантам. – Щур! Юркий! Зажигайте факелы! Командуйте тревогу! Царица сбежала!..
На то, чтобы зажечь факелы, ушло еще чуть не двадцать минут – получив задачу тушить все, что горит, нерассуждающие гвардейцы вместе с пожарищем затоптали и только что разведенный костер Сайка,
